— Представь, что у нас есть сладкие булочки, только что испечённые в глиняной печи ярла Гуннелля, щедро смазанные маслом, — продолжала девочка, сложив руки, будто молилась.
— Только не это, — простонала Силла.
— Или немного твёрдого сыра.
Силла провела рукой по лицу.
— Зачем ты все это говоришь? Хочешь помучать меня?
— Я просто озвучила то, о чём мы обе думаем.
— А что насчёт цыплёнка, запечённого на вертеле, — подхватила Силла. — Политого маслом и начинённого луком-пореем и травами?
— Ох, — простонала девочка.
— Я, кажется, готова умереть за это.
Они играли в эту мучительную игру дольше, чем Силла хотела бы признать. И когда она, наконец, увидела блеск ручья, она побежала, упала на колени и зачерпнула прохладную воду ладонями. Сначала она пила жадно, пока острая боль голода не притупилась. Затем она умыла лицо и сняла чулки, чтобы окунуть ноги в воду. Силла с облегчением вздохнула, почувствовав, как жжение мозолей утихло. Но вскоре её вновь охватило беспокойство — чувство, что она задержалась здесь слишком долго.
На ней всё ещё было синее платье с гербом ярла Гуннелля, и Силла поспешила снять его, переодевшись в чистую одежду — льняную сорочку и шерстяной передник, поверх которого она набросила плотный плащ.
— Может, тебе заплести волосы, Силла? — предложила светловолосая девочка, окуная пальцы ног в воду.
— Хорошая идея, — ответила Силла, распутывая волосы пальцами. Ей нужно было слиться с толпой, стать незаметной. Заплетя косы и закрепив их кожаными завязками, она натянула свежие чулки, поморщившись, когда снова обула сапоги.
Накинув плащ и закинув сумку на плечо, она схватила молот и продолжила путь.
Самая тёмная часть ночи осталась позади, и небо начинало медленно светлеть.
Вскоре по дороге стали встречаться всадники, фермеры с повозками. Силла с завистью смотрела на телеги. Учитывая такое оживлённое движение, она, вероятно, была недалеко от Рейкфьорда. Решив рискнуть, она вышла на дорогу, молясь, чтобы затеряться среди других путешественников.
Утро было ясным, и солнце вскоре согрело её лицо, пока она волокла ноги по дороге, морщась от боли при каждом шаге. Она чувствовала усталость в каждой косточке — нечто такое, с чем раньше не сталкивалась. Она спотыкалась о малейший камушек. Ее терзал голод. Каждый шаг требовал колоссального усилия. Но она была уже близка, она это чувствовала.
Стук копыт и скрип телеги заставил её напрячься, но Силла держала глаза на дороге, делая шаг за шагом.
