Он стоял слишком близко. Достав ключ из кармана, командор начал ослаблять кандалы. Когда те с грохотом упали на пол, Силла потерла запястья, но облегчения не почувствовала."
"Она окинула взглядом помещение. Вальф направился к массивному деревянному столу в центре комнаты. Над ним висела железная люстра, дрожащий свет свечей падал на два толстых керамических кувшина и тарелку с едой. В голодном желудке Силлы предательски заурчало, и она прижала руки к животу, утреннюю трапезу ей в камеру так и не принесли.
Взгляд скользнул дальше.
В глубине комнаты располагался очаг, высеченный из того же отполированного чёрного камня, что и стены здания. Внутри потрескивал небольшой огонь. Над очагом висели несколько маленьких гобеленов, где золотые, коричневые и алые нити сплетались в геометрические узоры, странно игравшие на свету. По обе стороны от очага стояли забитые книгами и свитками полки, а также, к великому отвращению Силлы, несколько бюстов короля Ивара разных размеров. На противоположной стене приоткрытые ставни пропускали тусклый свет.
Командор Вальф указал на два покрытых мехами кресла у очага.
— Садись.
Это не было ни предложением, ни просьбой. Сглотнув, Силла пересекла комнату и опустилась в кресло. Её взгляд упал на бюст короля из чёрного базальта, стоящий на полке рядом с креслом Вальфа. Король хмурился, глядя на нее, даже изнутри отполированной вулканической породы.
Мерзость, подумала она, стараясь сохранять нейтральное выражение лица.
Командор оказался рядом, неся блюдо с едой.
— Твоя трапеза, — произнёс он. Опять же, это был не вопрос. Внутри всё дрожало от напряжения, но Силла приняла блюдо. Вальф опустился в кресло рядом с бюстом, пристально за ней наблюдая и потягивая из кубка. — Ешь, — велел он.
В животе у нее снова заурчало. Несколько дней и утром, и вечером ей приносили только водянистый суп, которого никогда не было достаточно, чтобы утолить голод. А на этой тарелке лежало самое жестокое искушение — сладкие булочки.
После недолгих раздумий Силла взяла одну булочку и осторожно откусила.
Слоистое, тёплое, пропитанное маслом тесто таяло во рту, и она едва не застонала от удовольствия, отправляя в рот второй, уже куда более жадный кусок. Справившись с булочкой, она перешла к мясу и сыру, съела всё до последнего куска, не проронив ни слова.
— Вижу, ты любишь поесть, — заметил Вальф, приподняв уголки губ.
Шею Силлы залил румянец, она сжала и разжала руки, не зная, куда их девать.
— Ты нервничаешь, — тихо сказал Вальф.
