Привязав лошадь, Джонас соскользнул с седла и помог Силле спуститься. Он обернулся к ней, его мышцы напряглись, когда она бросилась к реке, срывая с плеч его плащ и расстегивая застежки верхнего платья. Когда она вцепилась в нижнее платье, оно зацепилось за ее спутанные волосы, и Силла взвыла от отчаяния.
— Позволь мне, — мягко сказал Джонас, подойдя ближе.
Она сникла. В другой ситуации это выглядело бы смешно, если бы не исходящее от неё отчаяние. Джонас осторожно освободил волосы Силлы от нижнего платья и помог снять его.
Она осталась полностью обнажённой, за исключением деревянного талисмана на шее, и бросилась в ледяную реку, яростно оттирая кожу.
Джонас наблюдал за ней, и в животе у него всё холодело. Что-то ужасное случилось с ней. С его Бескорыстной Силлой. Не твоя Силла, — прошептал голос в голове. Ты даже не знаешь её. Она — гальдра! Грудь сжалась, но злиться было невозможно, глядя на её безумие. Вода была пронизывающе холодной, кожа Силлы порозовела.
— Не задерживайся в воде, Силла, — окликнул он.
— Простудишься.
Но она, казалось, не услышала. Стерев с лица и тела следы грязи, Силла опустилась на колени и начала мыть волосы. Она, должно быть, уже продрогла до костей."
"Наконец, она вышла из реки, отжимая мокрые кудри. Джонас подобрал свой плащ и расправил его, предлагая ей. Она не смотрела ему в глаза, лишь шагнула внутрь тёплой ткани, вся покрытая мурашками от холода. Обернув её, Джонас услышал, как стучат её зубы.
— Всё в порядке? — спросил он тихо, притянув её в объятия.
Она кивнула:
— Я не могла… Я не могла сидеть в этом. В этой грязи. Я чувствовала на себе мёртвых.
— Кто-нибудь коснулся тебя? — спросил он глухо. — Кто-нибудь тебя тронул?
— Нет, — поспешно ответила она. — Нет.
Джонас старался сохранять терпение, хотя никогда не отличался сдержанностью.
— Мне развести огонь? В повозке есть огниво, но…
— Нет, — прервала она. — Дым. Мы не можем привлекать внимание.
Она повернулась в его объятиях, прижимая плащ к голому телу, и посмотрела ему в лицо.
Капли воды блестели на её ресницах, мокрые кудри падали через плечо. Она была одновременно и прекрасна, и разбита, и беззащитна, от чего ему захотелось воткнуть клинок в любого, кто причинил ей боль.
— Спасибо, что увёз меня оттуда, Джонас, — прошептала она.
Тысяча вопросов теснилась у него на языке, хотелось закричать, выкрикнуть их все разом. Джонас стиснул зубы, сдерживая себя, он ждал, пока она объяснит.
