Зрачки Клитенара расползлись, как чернила в воде. Он несколько раз моргнул, затем нахмурился и уставился на неё.
— Ну? — прорычал он. — И сколько ты заплатишь за эту информацию?
Скраеда улыбнулась.
— Нисколько. Наслаждайся своим элем, воин.
И, не оборачиваясь, вышла из зала. Летнее солнце стояло еще высоко, но с каждым часом становилось прохладнее. Натянув меха повыше на плечи, Скраеда зашагала к своему постоялому двору, погружённая в мысли.
Два дня. Если отряд покинул город вчера утром, у них уже есть два дня форы.
Но если они действительно направлялись в Кив, им пришлось бы сойти с Дороги Костей на несколько дней. А потом вернуться обратно.
— Я подожду их на развилке, — тихо сказала Скраеда, и на её губах появилась хищная улыбка.
Г
ЛАВА 30
ДОРОГА КОСТЕЙ
— Она пытается заслужить моё расположение через Лошадь, — пробормотал Рей, ведя только что наточенным кинжалом вдоль шеи и выравнивая край бороды. — У неё ничего не выйдет.
Джонас уставился в чашу, которую Силла вручила ему несколько минут назад, пытаясь прогнать сонную одурь.
Пар поднимался в прохладном утреннем воздухе, насыщая его терпким ароматом роа, в то время как огонь потрескивал в костре, а голоса Сигрун, Илиаса, Гуннара и Геклы слились в общий гул неподалёку. Они готовили лошадей к следующему этапу пути. Джонас потягивал горячий напиток и не мог оторвать взгляда от силуэта у повозки.
Сегодня Силла собрала волосы наверх, но один локон всё равно выскользнул и теперь падал ей на лицо. Он наблюдал, как она безуспешно сдувала его, а прядь снова возвращалась на место.
Одной рукой она гладила Лошадь по морде, другой предлагала ей морковку. Его взгляд остановился на её пояснице, на том месте, где платье облегало изгибы тела и мягко округлялось вокруг совершенных бёдер.
Разум был помутнён, вожделение к этой женщине билось в его груди, ломая остатки чувства самосохранения. Почему… ты ощущаешься вот так? Спросил он тогда, и всю ночь ворочался с этим вопросом. Его броня таяла под её руками. Как он так потерялся… так утратил контроль? Она ведь была неопытна, и ничего особенного не делала.
Ответ ударил по нему, словно кулаком в живот.
Её искренность. В ней не было притворства. Кокетства. Она была настоящая. Настолько настоящая, что отвечала с такой неукротимой жаждой.
Ему нужно было снова её поцеловать.
Ему нужно было сделать ее полностью своей.
Джонас попытался отогнать эти мысли. Это было безумием. Он никогда не думал подобным образом. Он не был создан для такого рода чувств.
