Силла моргнула, разглядывая Джонаса. В нем было куда больше, чем она думала изначально.
Она решила сменить тему.
— У вас на ферме были куры?
Джонас фыркнул.
— Почему ты так одержима курами?
— Мои самые счастливые воспоминания связаны с курами. Когда все было еще хорошо, мы с родителями жили в доме в Хильдаре, с большим садом и качелями на дереве. И курами. Это было счастливейшее время. Они напоминают мне, что значит быть дома.
Живот Силлы сжался. Ты сказала слишком много, пронеслось в голове. Джонас не должен знать, что ты когда-то чувствовала себя «не дома».
Он верит, что ты выросла на ферме, дура. Чтобы скрыть нарастающую панику, она развернулась и продолжила идти.
— Твоя мать научила тебя готовить? — спросил Джонас негромко за ее спиной.
— Да. — Она прикусила губу, пытаясь отвлечься от подступающей к сердцу тоски. Ее мать не была для нее воспоминанием в привычном смысле — скорее запахом, звуком. Ароматом сладких булочек, заполняющим дом, шипением лука, упавшего на растопленное масло, мягким напевом, сопровождающим помешивание горячего скауза2.
Наконец, она нашла в себе силы заговорить.
— Когда я готовлю, мне кажется, что она рядом. Направляет мои руки, шепчет мне на ухо: «Добавь соли. Еще тимьяна». Называет меня бьяни и шлепает по руке деревянной ложкой, когда я добавляю слишком много соли.
Она поспешила сменить тему.
— Но ты так и не ответил на мой вопрос. Были у вас куры или нет?
Джонас хмыкнул.
— Были. И овцы, и козы, и лошади. Поля пшеницы и ржи. Длинный дом, который уже тогда нуждался в ремонте.
Кузня, правда, пустовала еще задолго до того, как мы уехали…
В его голосе слышалось что-то, что заставило Силлу замереть. Открытость, как будто он снова стал юным. Свободным. Но в этой истории было что-то еще, в этом она не сомневалась. И хотя ей было любопытно, она не стала расспрашивать — так же, как надеялась, что он не станет спрашивать о ее матери. Вместо этого она снова сменила тему.
— Как ты попал в «Кровавую Секиру»?
Джонас фыркнул."
"— Из-за Рея.
Мы встретили его в Суннавике. Илиас и я… мы ушли из дома и не могли найти ни один отряд воинов, который согласился бы взять к себе двух фермерских мальчишек без опыта. Мы провели там недели, ходили из одного медового зала в другой, искали работу. Каждый раз нас высмеивали и выгоняли. Илиасу тогда было шестнадцать зим, и он еще даже не достиг пика своего роста. Соласы таяли на глазах, а нам нужно было… нам некуда было возвращаться.
У Силлы сжалось сердце.
