И с этими словами она зарылась под шкуры, пока не исчезла совсем.
— У нас закончились дрова, Волк.
Джонас взглянул на кости, которые только что бросил. На их гранях были выгравированы ворон и два белых медведя — худший бросок за весь вечер. Он уже проиграл Гуннару столько соласов, что у него в животе разгоралось чувство вины. Эти монеты должны были идти в его сокровищницу, а теперь Гуннар просто спустит их в каком-нибудь медовом зале. С раздраженным вздохом Джонас поднялся.
— Я все, — пробормотал он, схватил топор и лениво зашагал в лес.
Мокрые, поросшие мхом сосновые ветки были бесполезны, поэтому он углубился в чащу в поисках сухого, лохматого лишайника.
Прошло всего две минуты, когда он услышал, как Силла идет следом. Что она делает? Его желудок сжался. Казалось, он только-только сумел вытеснить ее из своих мыслей, а она снова проникала туда, куда не следовало. Эта женщина будто залезла ему под кожу.
Джонас всеми силами пытался игнорировать ее в течение дня, но взгляд сам собой находил ее. Что-то беспокоило ее — это было очевидно, но это не его забота.
И вот теперь она последовала за ним в лес.
Она хочет продолжить свою игру, — мелькнула у него мысль, и по венам разлилось чистое, мужское удовлетворение. Он вспомнил, как ее тело горело в его руках, когда он прижал ее к дереву, как пламя вспыхнуло в ее глазах, когда она нарочно его провоцировала. Ее возбуждала его злость.
А ее колкие слова разожгли в нем такой жар, о котором она, возможно, даже не догадывалась. Потребовалось все его самообладание, чтобы отступить, чтобы не трогать ее, не разжигать огонь дальше, не проверять, так ли она сладка, как пахнет.
Джонас нахмурился, когда это желание снова вспыхнуло в его теле. Она лгунья, самозванка, обуза для отряда. Он заставил себя думать о носках Илиаса. О гримвольфах. О своем отце.
Вот. Это всегда помогало.
Щелкнула ветка. Джонас выдохнул сквозь зубы и развернулся, мрачно глядя на девушку.
— Чего тебе, Кудрявая? — бросил он. — Зачем ты за мной увязалась?
Ее щеки вспыхнули, она прикусила нижнюю губу.
— Говорят, что бродить по лесу в одиночку опасно, — сказала она. — Кто-то же должен тебя защищать, Волк.
Джонас наклонил голову, с любопытством изучая ее. Ему нравилась ее дерзость, больше, чем он был готов признать.
— А кто защитит тебя, мышка?
В глазах Силлы вспыхнул огонь, и его кровь быстрее побежала по венам. Блядь, подумал он. Ему захотелось снова увидеть это пламя.
— Я могу защитить себя, — отчеканила она. — Я занимаюсь с Геклой.
