Даже тогда, когда туника Тольвика была задрана, и когти вскрыли мягкую плоть его живота. Даже тогда, когда его внутренности, словно розовые извивающиеся угри, выплеснулись наружу. Тольвик кричал от боли, которая, казалось, проникала прямо в её кости, в самую душу.
Он всё ещё был жив, когда толпа начала покидать площадь.
Он всё ещё был жив, когда вороны спустились с небес.
Он всё ещё был жив, когда они начали пировать.
Силла пыталась вытеснить всё это из сознания, сосредоточив всю свою силу воли на синих юбках девушки впереди.
Она разглядывала грубую ткань, считала разбросанные дырочки от искр очага. Оцепенев, Силла шагала за этими юбками по утоптанной дороге, через ворота частокола и вверх к усадьбе ярла Гуннелля. Было чудом, что её ноги вообще двигались, ведь онемение охватило всё её тело, а разум будто застыл.
Она не знала, как далеко прошла, когда монотонный звук прорезал её сознание. Маленькое жёлто-чёрное существо попало в поле её зрения. Ещё одна оса? Силла моргнула, когда оно зажужжало прямо перед её лицом и приземлилось на её нос.
— Что за… — начала она, отмахиваясь.
— Старый дурак, — пробормотала Бера, отвлекая Силлу от насекомого.
Её мысли вернулись к площади. Что на него нашло? Тольвик всегда был умным и добрым. Говорить о старых богах, упоминать имя Суннвальда в присутствии Клитенаров было равносильно мольбе о смерти. Её отец ясно дал понять, что их долг чтить предков и их богов, но делать это нужно за закрытыми дверями. И пока на троне сидит король Ивар, иначе и быть не может.
Забыл ли Тольвик об этом?
Её мысли снова вернулись к затмению. Теперь не осталось сомнений: это был знак. Более ясного указания на то, что пора уезжать, быть не могло. Если история ее чему-то и научила, так это тому, что затмение всегда предвещало тьму — за ним неминуемо следовало что-то плохое.
Они прошли мимо хозяйственных построек и подошли к двери длинного дома, замерев в ожидании, пока Бера вставит ключ в железный замок. Силле казалось, что этот час длился целую неделю.
Мышцы ныли так, будто она шла весь день. Она чувствовала себя опустевшей оболочкой.
— Ну что ж, — сказала Бера, входя в дом. — Кто готов к горячей чашке роа?
Г
ЛАВА 2"
"Силла прислонилась к тяжёлым ясеневым стенам конюшни, бросая взгляд на поля низкорослого ячменя и ржи в поисках высокого силуэта своего отца. Хотя прозвучал уже седьмой удар колокола, закат позднего лета все еще хорошо освещал усадьбу.
После бурного утра наступило спокойствие.
