Что же до Дерека с его Истинным Королевством Парного Клинка и техниками из Свитка Бога Войны, то с ними он бы не заставил Оруна даже напрячься. И это с учетом, что последний использовал бы лишь вершину айсберга.
Что же до Рекки и Акены…
Хадажру все отчетливее становилось ясно, что Балигор предложил своего человека вовсе не просто так. И что Император Морган, в очередной раз, просто использовал чужие руки чтобы загрести максимальное количество жара.
Весь их поход в Карнак был организован вовсе не для того, чтобы предотвратить приход армии, который уничтожили бы два залпа Ярости Смертного Неба, а ради клочка пергамента, который принесла Акена.
Акена, которую с момента возвращения в Дарнас, Хаджар больше не видел.
Эти мысли Хаджар изложил и Эйнену.
– Я тоже об этом думал, – нахмурился островитянин. – Его Императорское Величество явно что-то замышляет. И, видит Великая Черепаха, это напрямую будет связано с финальной битвой в этой войне.
– Скорее всего, – согласился Хаджар.
– Вот только если с этими двумя все ясно, – Хаджар глазами указал на Рекку. На каком бы диалекте они не говорили, но произносить вслух имена никогда не рисковали. – То что в походе забыл Карейн Тарез? Его отец наверняка ни одну ниточку дернул, чтобы тот там оказался.
Эйнен ответил на риторический вопрос молчанием. Их всех, включая павшего Гэлхада, использовали в своих целях. И это чувство, видят Вечерние Звезды, оно было непросто неприятным, а унижающим.
– Постарайся проявить уважение, варвар, – процедила Рекка, когда они остановились около простенькой (по меркам Запретного Города) двери.
– А ты, Эйнен, подождешь со мной. На аудиенцию приглашен лишь Хаджар Дархан.
Ничего не говоря, островитянин прислонился спиной к гобелену и слегка приоткрыл свои нечеловеческие, фиолетовые глаза. Он показательно направил их в сторону двери.
Хаджар до сих пор не знал, что именно делали его глаза, но подозревал, что закрытая дверь и местные чары, не помеха для Эйнена, чтобы услышать и увидеть происходящее за ними.
– Ты ведь понимаешь, что ходишь по чрезвычайно тонкой грани, Эйнен, –Рекка, приобнажив свои парные клинки, подошла вплотную к островитянину.
Как всегда, в своей раздражающей, философской манере, островитянин ответил:
– Все мы по ней идем до тех пор, пока не упадем.
Не найдя что ответить, беззвучно открывая и закрывая рот, Рекка, наконец, выругалась и подойдя к двери, отворила её для Хаджара.
