Да что там – Акена отчетливо понимала, что она сама могла свободно дышать и вообще – выжить, лишь благодаря защищавшему её кокону из мистерий меча и ветра.
А затем порыв ветра, выдиравший многотонные куски породы из скалы, обрушился на Лунный Пик. Он прошелся по нему, сравнивая с землей все, что выступало над уровнем плато, превращая гору в ровную, словно скульптором высеченную поверхность."
"Древние храмы и площадки, сады и угодья, их как ладонью смело прямо в пропасть, а Хаджар Дархан тихо, так, что было лишь видно, как шевелятся его губы произнес:
– Меч.
И та яростная буря синего ветра, все это время бушевавшая за его спиной, прошла сквозь него и соскользнула с его меча.
Сперва Акене показалось, что все закончилась и техника не получилась. Что у Хаджара не хватило сил или умений, чтобы удержать её в реальности. Что мистерии оказались недостаточно глубокими и крепкими, чтобы выдержать подобную мощь.
Но мгновением позже она вдруг поняла, что небо почернело. Нет, оно и до этого было черным, как ночь, но теперь Лунный Пик окутал самый настоящий, первозданный мрак.
Мрак, внутри которого Акена разглядела пылающие синим светом бесчисленное множество пар звериных глаз.
А затем её сердце вновь пропустило удар.
То, что она приняла за мрак, на самом деле было тысячами… сотнями тысяч извивающихся черных драконов. Их тела, созданные из ударов меча, имели в длину десять шагов, а синие клыки и глаза, пылали энергией и мистериями.
И, когда Хаджар взмахнул мечом и опустил его перед собой, застывшее в небе воинство драконов дождем пролилось на головы учеников Лунной Секты.
И тогда не выдержали уже не только древние каменные постройки, но и сами горные пики. Десятки скальных клыков, составлявших Лунный Пик, разрывая соединявшие их веревочные мосты, начали обрушаться и падать в пропасть.
Давление энергии оказалось таково, что разметало черные облака в небе. А эхо, разлетаясь по округе, терялось где-то у горизонта.
Далекий “Воздушный Змея”, защищенный лучшими чарами, перышком смело на десятки километров.
А само судно теперь выглядело так, как если бы провело неделю в эпицентре шторма или несколько часов в жарком сражении.
Когда все стихло, то Акена, от осознания произошедшего, рухнула на колени и прижала ладони ко рту.
Она была воительницей. Так её воспитывали отец и мать.
Она с самого детства жила с осознанием того, что однажды ей придется надеть генеральский медальон и повести за собой войска. Такую участью ей с рождения избрал правитель Дарнаса.
