И обилие белого камня, синей росписи, сделанной не краской, а драгоценными камнями.
– Торговцы, – процедил Хаджар.
Он, осторожно, прижимаясь к стене и затихая, когда мимо него проходили патрули местной стражи ( не в пример Хищным Клинкам, здесь редко когда можно было встретить Рыцаря Духа выше, чем средней стадии), Хаджар подошел к двери, ведущей внутрь восточного крыла дворца.
Именно там, по тем же донесениям Шувера, находилась “таинственная, неисследованная область дворца, в которую не пускают даже ближний круг Сальма”.
Войдя внутрь, Хаджар оказался в простом зимнем саду. И, если бы не досье, не знал бы что и делать, а так он подошел к яблоне и надавил на её выступающий корень.
В центре зала тут же заскрипел волшебный механизм и внутрь пола начала уходить винтовая лестница. Хаджар аккуратно спускался по ней внутрь тускло сумрака, освещенного при помощи волшебных факелов.
И, чем ближе он спускался, тем ярче ощущал происходящее внизу нечто.
Вскоре он оказался на балконе огромного амфитеатра. Площадью в сотню метров, вдоль его границы стояли статуи различных существ, пришедших из самых жутких и древних сказаний.
Мужчины с ногами козлов и рогами оленей, держали свод на плечах. Женщины с двумя парами грудей прижимали ими к статуям других мужчин, чьи половые органы извивались настоящими змеями.
Крылатые подобия девиц расправили перья, которыми так же держали своды. У их ног-лап лежали мужчины, которые больше походили на животных.
Неудивительно, что в последние дни, по донесениям, мало кого из клана Тарезов видели в городе – мерзкие сектанты собрались в этом амфитеатре.
Закутанные в балахоны, обнаженные, пребывая в трансе, они то поднимались, то кланялись, стоя полукругом, некоему каменному божеству.
Жуткий монстр, похожий, одновременно, на десятки разнообразных тварей, склонился над алтарем.
Точно так же, как над ним склонился и Сальм. В его руках блестел кинжал, сделанный из неизвестного Хаджару материала.
На самом же каменном ложе, опутанный волшебными веревками, лежал полураздетый Карейн Тарез, на груди которого блестел начертанный кровью волшебный символ.
Кому принадлежала кровь догадаться было не трудно – рядом, у самого подножия, лежала одна из жен Сальма. Из её рассеченного горла до сих пор капала алая жидкость.
Взгляд Хаджара пересекся со взглядом Карейна. И его сухие, разбитые губы, прошептали.
– Помоги… друг…"
"Один удар сердца, второй, затем Сальм, что-то крича на незнакомом языке, опустил кинжал на грудь Карейна.
