Тут выдавалось что-то наподобие нашего свидетельства о рождении, тугой свиток, внутри которого написано имя и фамилия, класс (дворянин, купец, крестьянин, горожанин), и стояла восковая печать со знаком молельни, подделать было можно, но сложно. Нужен был хороший кузнец, способный сделать сам штамп с вензелями и церковный воск с интересным тёмно-красным оттенком.
Вот и сейчас, когда солнце начало клониться к закату, вдали показались многочисленные точки: нам навстречу мчались всадники. Скорее всего, это были стражники, патрулирующие эту часть дороги.
Но мог быть и другой вариант. Дарио напрягся и подтянул длинный даже на вид тяжёлый меч в ножнах к себе так, чтобы можно было в любой момент быстро его вытянуть и броситься в бой. Я же, тоже недолго думая, схватила свой мешочек с толчёным перцем, тем самым жгучим и опасным для глаз и дыхания, если его кинуть в лицо недругу, пересела к мужу поближе, и развязала тесёмки на горловине. Руками брать такую пакость крайне неприятно, поэтому внутри лежал маленький очень удобный, вырезанный Пьетро, совок.
- Роза, держись за моей спиной, - предупредил Дарио, голос его был напряжён, а сам он стал словно натянутая тетива.
Долго ждать не пришлось.
Кавалькада из восьми человек стремительно приблизилась и взяла нашу подводу в плотное полукольцо.
И выражения лиц бородатых давно нечёсаных мужиков мне совсем не понравились. Даже гербы, выжженные на их кирасах, ни на секунду не успокоили моё тревожно колотившееся сердце; ладони вмиг оледенели, покрывшись липким холодным потом.
Мы вдвоём, у нас три хорошие лошади, среди них боевой породистый конь отменной выучки, и неизвестно что ещё лежит внутри фургона. Лакомая добыча, никто и никогда не узнает, куда подевались двое путешественников. Все эти мысли я прочитала на рябой морде, по всей видимости, главаря, поскольку он держался чуть впереди и недвусмысленно оглядывал нашу собственность, уже считая её своей.
Глава 24
- Приветствую! - широко осклабился рябой.
- Предъявите ваши бумаги, - и требовательно протянул руку.
Глаз Дарио из-за глубоко надвинутой шляпы видно не было, да и к тому же я сидела сбоку и чуть позади, поэтому понять, что именно собирается делать мой муж, до конца не понимала. Его руки, сжатые в кулаки вдруг расслабились, он наклонился к своей перемётной суме и вынул из неё два свитка. Гвардеец, продолжая едва заметно усмехаться, подъехал вплотную к сиденью и, вытянув руку, забрал документы.
