- Вот и правильно, негоже отменять свадьбу, плохой то знак!
- Да, не нужно. Я думаю со временем и память вернётся, а рана непременно заживёт. - А как прошла ваша поездка на виноградники? - невинно поинтересовалась я, лишь бы отвлечь его от собственной персоны. Мужчина тут же вскочил и, эмоционально размахивая руками, принялся рассказывать о прекрасных сортах винограда там произрастающих. Говорил он долго, и не только о своей небольшой поездке, но и каких-то необыкновенных винах, что ему довелось попробовать в другой провинции и как они его впечатлили.
– Вот свадьбу твою сыграем, и я отправлюсь в путешествие за море, закупил всего самого лучшего, вернусь только через год, - говорил он вдохновенно, было заметно, что обожает то дело, которому посвятил всю свою жизнь.
- После свадьбы хочешь оставить Эмилию себе? - вдруг без перехода ни с того ни с сего спросил он, останавливаясь напротив и глядя на меня сверху вниз. Запрокидывать голову мне было неудобно, поэтому я тоже встала, чтобы не напрягать ноющие мышцы шеи.
- А есть такая возможность?
- Поговори со своим будущим супругом, - пожал плечами синьор Риччи, - если он готов взять на себя содержание ещё одной служанки, то почему бы и нет.
- Хорошо, папа, благодарствую за заботу! - вяло улыбнулась я, чувствуя, что и правда утомилась.
- Устала, дочка? - участливо заметил он и погладил меня по плечу. - Сейчас кликну прислугу, пусть помогут подготовиться ко сну.
- Доброй ночи, отец, - вздохнула я.
- Доброй, - покачал он головой: - Ты словно немного переменилась… Ох уж! Беда-беда, ну ничего, лекарь должен прибыть аккурат после свадьбы, я ещё буду тут, успею узнать нет ли чего страшного в твоей ране.
Синьор Риччи ушёл, и комната резко опустела. Этот мужчина был весьма энергичен, мне было рядом с ним несколько некомфортно, он словно забивал своей аурой всё пространство, не давая вздохнуть. Но тем не менее к дочери он относился очень хорошо, по-своему любил и переживал.
Эмилия вернулась через пару минут, а я всё не отрывала задумчивого взгляда от распахнутого узкого окна, ловя ласковый ночной ветерок.
Небо изумляло чернично-сливовым цветом с мириадами недосягаемых блёсток, во все времена называемыми звёздами или по-итальянски стелле.
- Вот, - поставила она передо мной серебристую маленькую розетку с орешками в золотисто-прозрачном густом меду, рядом с ней девушка положила маленькую ложечку, - синьор Риччи велел вам принести, для поднятия настроеньица.
- Спасибо, - кивнула я, но есть уже перехотела.
