Садовник пилил свою жену, что она не принесла для опытов платье чуток получше, та улыбалась и отмахивалась, что, мол, и это можно разрезать пополам и сделать красивые алые занавески. Никола качал головой, тихо улыбаясь себе в жидкую бородку."
"А я думала. Если так дело пойдёт и дальше, от моего сада ничего не останется. А такой вариант неприемлем. Необходимы искусственные красители. Были идеи, как их сделать, нужно только отыскать необходимые ингредиенты. Но этим я займусь, когда обзаведусь первыми деньгами. И продавать окрашенные ткани в Специи вовсе не собиралась.
Опасалась шпионов, что нагрянут в мой дом и нарушат так любимую мной тишину и спокойствие. И высокая ограда вокруг дома никак не спасёт. Я же буквально на коленке всё делаю. Заходи кто хочет, смотри сколько влезет. Преувеличение, конечно, но когда человеку что-то нужно, то он будет идти напролом. Особенно если это касается вопросов о быстром обогащении.
- Никому не говорите ничего. Иначе жизнью все расплатимся, - посадив за обеденный стол в общей гостиной чету Жардиньери, начала я разговор по душам.
- Вы прожили долгую жизнь, наверняка видели всякое. Знаете, что такое человеческая зависть и злоба.
- Хозяюшка, не волнуйтесь, - очень серьёзно глядя мне в глаза, сказал Никола. - Единый мне свидетель, ваша тайна уйдёт вместе со мной.
- Да, госпожа, мы умеем молчать, - уверенно кивнула Элен. - Жизнь пожили, вы правы, всяко разное повидать успели. Из-за зависти вот бездомные остались. Только доброта бывшего хозяина — синьора Оленти, не дала нам сгинуть.
- Ешьте, - улыбнулась я, поскольку они не притронулись к еде, так и держали руки, сложёнными на коленях.
- Невместно нам обедать за господским столом рядом с вами, - покачал головой Никола.
- Ничего слышать не хочу, сегодня мы празднуем нашу маленькую общую победу, поэтому давайте ненадолго позабудем об условностях, сейчас они вовсе ни к чему, - мягко улыбнулась я и расправляя чистое полотенце.
Мои слова всё же возымели действие и помощники, украдкой переглянувшись, потянулись к ложкам.
Как только закончился наш поздний завтрак, я присела у открытого окна за стол. Положила перед собой последний чистый пергаментный лист, надо бы закупить побольше, и повертев в руках уголёк, принялась писать.
- Итак, - пробормотала я, собираясь вслух поразмышлять о так нужных мне сейчас вещах, - самые дорогие цвета в стародавние времена были пурпур и индиго. Под боком у меня море, можно, конечно, заморочиться и добыть со дна морского раковины улитки багрянки.
