Наверное, чтобы избежать сплетен, подумал доктор; вроде бы он ничем ее не обидел. Поведение Сильвии тоже порой нельзя было разгадать: разве поймешь, когда она обижена, а когда просто в плохом настроении. Но почему он сравнивает бывшую жену с этой девушкой? С последней их связывают чисто профессиональные отношения, напомнил он себе.
– Идемте, доктор, я провожу вас к Эве, – пригласила Майя, закончив разговор с Ваннини.
Улыбка скупая, отметил Джербер. Наверное, ссора с финским парнем оставила след – но, спрашивается, почему Майя ни разу не упомянула о нем тем вечером?
Они направились на верхний этаж.
– Вчера я уехал рано, – повинился Джербер, ведь он покинул дом, не попрощавшись. Психолог хотел проверить, будет ли Майя вести себя так же отстраненно, как при Ваннини.
– Есть что-то новое, о чем мне следует узнать? – По ее холодному тону Джербер догадался, что Майя действительно на него зла.
– Нет, ничего, – ответил он.
Она заметила импровизированную повязку на руке, но ничего не сказала, не спросила, как он поранился.
Такое равнодушие его немного уязвило.
– Эва наказана за то, что разбила стеклянный шар, – сообщила Майя, пока они поднимались.
Джербер не знал, как сказать ей, что девочка говорила правду, что она тут ни при чем. Но, прежде чем описывать ирреальную сцену, как шар сам собой падает с полки, он должен признаться, откуда взялся видеофайл. Слишком сложно объяснять, почему он не поставил ее в известность о скрытой камере. Майя восприняла бы это как знак недоверия. Он попытался оправдать Эву:
– Дети иногда лгут ради самозащиты.
Они подошли к комнатке и остановились у двери.
Перед тем как войти, девушка резко обернулась, будто не в силах больше сдерживаться:
– Почему ты не отдал мне книгу?
Он на мгновение опешил, но потом увидел воочию томик в пурпурной обложке, который до сих пор лежал на сиденье внедорожника. Джербер не знал, что сказать.
– Книга о Чимабуэ, поэтому полагаю, что она для меня, – подстрекнула его Майя.
Наверное, заглянула в окошко «дефендера».
– Я так и не решил, дарить ли ее тебе, – признался Джербер, надеясь, что чистосердечное признание ему зачтется.
– То был знак благодарности за вечер с зубчатым пирогом, но я боялся, что ты меня неправильно поймешь.
Теперь девушка обиделась по-настоящему, это читалось на ее лице.
– Что я могла понять неправильно?"
"– Ничего, – увильнул он. – Я не хотел, чтобы показалось… – Доктор никак не мог подобрать нужных слов. Неловкая попытка все уладить оборачивалась против него.
