У нее точно ледышки в глазах, подумал Джербер.
Маленькая пациентка встала из-за стола и подошла к нему. Взяла подарок обеими руками, осмотрела его и, даже не сказав спасибо, уселась на ковер, чтобы снять упаковку. Психолог наблюдал, как она вынимает из коробочки стеклянный шар.
– Нравится?
Девочка подняла выше сферу, наполненную водой, чтобы получше рассмотреть. Внутри был домик, а в окошках – маленькие зеркала, в которых отражался тот, кто заглядывал внутрь; если шар перевернуть, начинал идти снег.
– Знаешь, кто изобрел это чудо? – спросил Джербер, присаживаясь на корточки рядом с ней.
– Его звали Эрвин Перци. Больше ста лет назад, в Вене, он хотел улучшить освещение в операционных больниц, и ему пришла в голову идея наполнить шар водой, смешанной с кусочками разных материалов, отражающих свет. Изобретение не сработало, но Перци заметил, что внутри сферы как будто идет снег. И он стал вкладывать туда маленькие пейзажи.
Эва слушала внимательно, однако Джербер не был уверен, что рассказ ее захватил.
Другие пациенты восхищались, но на лице этой девочки нельзя было ничего прочесть.
Потом она встала с ковра и направилась к полке с мягкими игрушками. Поднялась на цыпочки и пристроила шар со снегом среди зверушек."
"Вряд ли психолог подкупил ее этим подарком; оставалось надеяться, что хотя бы навел мосты.
– Теперь поиграем в игру, когда нужно спать? – спросила девочка.
– Именно, – подтвердил Джербер. Потом велел ей лечь на кровать под балдахином, лицом вверх.
Эва сделала, как он сказал.
Положила голову на подушку, и волосы рассыпались золотистым ореолом.
– Я не устала, – предупредила она.
– Знаю, – ответил Джербер, складывая ей руки на груди. – Ты не просто… уснешь, – пояснил он. – Все будет совсем по-другому, вот увидишь. Ты станешь легкая-легкая, как перышко.
– Мне что-то приснится? – спросила девочка, наконец-то заинтересованная.
– Полагаю, да, – заверил он, сам на то уповая.
Потом Эва наморщила лоб.
– А страшно не будет?
– Я всегда буду рядом, не оставлю тебя одну, – пообещал доктор.
– Теперь ты закроешь глаза и откроешь, когда я скажу, хорошо?
Девочка подчинилась.
– Теперь я хотел бы, чтобы ты дышала вместе со мной, – сказал Джербер и положил руку ей на грудь, чтобы задать ритм.
Когда ее дыхание выровнялось, гипнотизер отошел и снял с полки стеклянный шар. Повернул донышко, и зазвучала музыка.
Грустная мелодия: «Славянские танцы, опус 72, номер 2 в ми минор» Антонина Дворжака.
