Но в то душное июльское воскресенье они и заподозрить не могли, что Дзено Дзанусси никогда не появится, чтобы освободить их всех. И что в самом скором времени тихую курортную зону заполонят машины с мигалками и люди в форме станут задавать им миллион вопросов. Не могли себе представить, что в последующие дни и недели группы волонтеров будут неустанно прочесывать леса, окружающие Порто-Эрколе. Что фотографию их пятилетнего дружка покажут по телевизору. Не знали, что долгое время спустя в каждую годовщину исчезновения в городке будут служить мессу, чтобы Господь позволил родителям и старшему брату хотя бы узнать правду о судьбе малыша.
Дзено Дзанусси по прозвищу Батигол так и не вернулся, чтобы произнести «Аримо», ни в сад оставленных надежд, ни куда бы то ни было еще. И над его закадычными друзьями так и тяготеет проклятие игры в свечечки.
Навсегда. Над всеми. В том числе над Пьетро Джербером.
1
23 февраля
– Томми, расскажешь еще раз историю с рисунком?
– А нужно?
– Да, пожалуйста.
– Была перемена.
Шел дождь, и нас не пустили во двор, мы остались в классе с учительницей.
– Там были все твои товарищи?
– Федерико и Гайя вышли в туалет, – уточнил мальчик.
Пьетро Джербер записал в блокнот эту деталь, на первый взгляд незначительную. Такие подробности в рассказе Томмазо показывали, что сцена ясно предстала перед ним на экране опущенных век.
Маленький пациент был полностью погружен в гипнотический транс. Описывал то, что видел глазами разума.
– И что было дальше? – подстегнул его терапевт, в то время как электронный метроном задавал размеренный, расслабляющий ритм.
– Джулио нарисовал на доске жирафу, потом обернулся и сказал: «Это Джиневра».
– Потому, что Джиневра очень высокая, верно?
– Самая высокая в классе, – подтвердил мальчик, продолжая раскачиваться в кресле-качалке. – Мы все засмеялись, ведь это правда. Учительница тоже смеялась.
– А Джиневра обиделась на то, что ее сравнили с жирафой? – спросил Джербер. Сидя в своем кресле, он внимательно следил за каждой реакцией Томмазо.
– Нет, она смеялась вместе с нами.
– А что было потом?
– Джулио продолжал рисовать: тигр – Лука, горилла – Мануэль, зебра – Вирджиния… – Томмазо вроде бы вполне спокойно перечислял одноклассников.
Детский психолог продолжал делать записи: чернильные закорючки мгновенно возникали на шершавом листке, элегантные, как выпады рапирой.
– А когда настала твоя очередь?
Мальчик на мгновение замешкался.
– Джулио нарисовал птичку и сказал, что это я.
