Память немедленно подсказала: именно так приходила тьма и перед нашим последним прощанием. Вопрошая, я обернулся к Любви своей. И с нахлынувшей скорбью заметил, сколь призрачным и нереальным за этот короткий миг сделался ее силуэт. Голос ее доносился откуда-то издалека, и руки лишь легким ветерком касались меня.
Тем временем затмилась уже почти половина огромного диска. Отчаяние охватило меня: неужели же и на этот раз она покинет меня? Неужели исчезнет, как исчезала прежде. С тревогой… с испугом я спрашивал, а она старалась держаться поближе и странным, далеким голосом говорила, что должна оставить меня прежде, чем Солнце Тьмы – так она именовала его – закроет свет Солнца.
Страхи мои подтвердились, меня одолело отчаяние, и в безмолвии глядел я на спокойные хляби тихого моря.
Быстро набегала тьма на лик Белого Светила. Но для человеческого разумения все совершалось бы непостижимо долго.
Наконец лишь полумесяц бледного света тусклыми лучами своими озарял Море Сна. И все это время она обнимала меня, но такой нежной была ее ласка, что я едва мог заметить прикосновения.
Так мы ждали вдвоем – я и она, – онемев от жестокой печали. И в полумраке лицо ее казалось мне тенью, тающей в окружавших нас сумерках.
А когда лишь узкий серпик остался над морем, она отпустила меня и ласково оттолкнула. Голос ее прозвучал: – «Я не смею более оставаться, мой милый», – тихим рыданьем.
И она поплыла прочь, растворяясь в ночи. Только голос доносился еще из теней – уже издалека…
– Ждать осталось недолго… – и растаял вдали.
Разом ночь опустилась на Море Сна, и вдали – по левую руку – заметил я тихий свет, тут же исчезнувший. И как только пропал он, я понял, что более не парю над спокойным морем, и опять очутился в безграничном пространстве, но Зеленое Солнце теперь закрыто от меня черной огромной сферой.
В беспредельной тревоге глядел я на кольцо языков зеленого пламени, окружавшее теперь черный диск. Погруженный в смятение, я не мог – тем не менее – не удивиться.
Туча вопросов одолевала меня. Но я думал о ней – о той, с которой внезапно расстался, – а не о том, что теперь было явлено моему взору. Горе и мысли о будущем наполняли мою душу. Неужели я обречен на вечную разлуку с нею? В прошлом, в наши земные дни, она не долго пробыла моею. А потом оставила меня – навсегда, как я думал тогда. И с тех пор наши короткие встречи случались лишь на берегах Моря Сна."
"Жгучая скорбь мешалась с мелочными вопросами.
