Потом Наани самым очаровательным образом уложила волосы, а я протянул руку и распустил их; поцеловав меня, она заявила, что не сумеет сделать хорошую прическу, если я буду мешать ей, а потом, сложив в кисточку прядку волос, принялась щекотать ею мою щеку и поцеловала меня, а я все глядел на эту красу.
Тогда она срезала по локону с наших голов, сплела их вместе и спрятала на своей груди. Но я выразил недовольство, потому что сам хотел сделать то же самое, если бы только сумел поднять руки, тогда Наани вновь срезала две пряди и дала мне поцеловать свои волосы, а сама поцеловала мои, сплела их вместе и подала мне.
А я спрятал косичку под повязку, которая покрывала мое сердце.
После мы долго молчали, и я протянул к ней свою ладонь, огромную, побледневшую и дрожавшую; ведь тело мое потеряло много крови. И Дева поняла мое желание и, сложив вместе свои кулачки, вложила их в мою руку – такие маленькие у нее были ладони. Меня охватила удивительная радость, и Наани закрыв глаза, предавалась тихому счастью.
А потом я принялся поддразнивать ее, утверждая, дескать, такими ручонками ничего толком не сделаешь, – такие уж они крохотные; однако Наани, немедленно самым милым образом обвила своими руками мою шею и поцеловала меня – с предельной любовью и нежностью, а после же отошла от меня, чтобы не волноваться.
Но я велел ей есть возле меня и начал рассказывать о некоем молодом человеке, жившем на Земле в древние дни и встретившем деву – единственную на свете. О том, как они любили друг друга, как поженились и как она умерла, о предельном отчаянии и горе, едва не погубившем вдовца; и о том, как он был вознесен в мир будущего и узнал, что его Собственная также живет в этом времени.
Тогда он постарался отыскать ее и нашел. Случилось так, что красота ее изменилась, но не убавилась. Мужчина же этот пребывал в предельном почтении к Деве, которая была его женой в прежние дни; и трепетная любовь обитала в ней, словно сладкая боль, среди милых и святых забот, рожденных ее очаровательным присутствием и его воспоминаниями.
Однако на этом мои воспоминания прекратились; Наани внезапно разразилась слезами, встала на колени и приложила пальцы к моим губам. А потом что-то прошептала сквозь слезы, и в глазах ее вспыхнула память о событиях прошлого. Тут торжественная боль пронзила меня, скользнув из прошлого в приоткрывшиеся величественные ворота времени. Я сказал, что моя возлюбленная умерла, когда родился ребенок. И обоих нас охватило безмолвие.
