Я подошел поближе к окну и высоко поднял фонарь, не имея – как будто – оснований для опасений: тварь, конечно же, не была способна справиться с прочными прутьями. Однако, понимая умом, что чудище не может причинить мне вреда, я вновь ощутил тот же жуткий страх, с которым познакомился неделю назад. Я ощутил, что глаза этой твари смотрят прямо в мои и настойчиво требуют… Я попробовал отвернуться, но не сумел этого сделать. Уже и окно, казалось, расплывалось в тумане. Должно быть, за ним появились еще одни глаза, а за ними другие… целое созвездие злобных жгучих светил манило меня к себе.
Голова моя плыла и пульсировала. И тут я ощутил острую боль в левой руке. Ощущение становилось сильнее и наконец буквально вынудило меня обратить на нее внимание. Напрягая все свои силы, я опустил долу глаза, тем самым разрушив чары. Оказалось, что неосознанно – в каком-то трансе – я схватился за раскаленное стекло фонаря и сильно обжег руку. Я вновь поглядел на окно: туманная дымка рассеялась, и теперь за ним маячили дюжины и дюжины адских харь.
Во внезапном приступе ярости я замахнулся и швырнул лампу в окно. Разбив одно из стекол, она вылетела между двух прутьев наружу, в сад, разбрызгивая на лету горящее масло. Послышались сердитые крики, а когда глаза мои привыкли к темноте, я обнаружил, что за окном никого нет.
Кое-как собравшись с силами, шатаясь, я направился к двери и принялся подниматься, оступаясь едва ли не на каждом шагу. Я был ошеломлен, словно бы получил удар по голове. Руку мою жгло, душу наполняла слепая ярость, направленная против этих тварей.
Поднявшись в кабинет, я зажег свечи… отбрасываемый ими свет играл на ружьях, развешанных на боковой стене. Только тогда я сообразил, что все же не бессилен и сила оружия столь же губительна для этих чудовищ, как и для обычных зверей. Я решил занять оборону.
Прежде всего, пришлось перевязать руку – боль становилась уже нестерпимой. Слегка уняв ее, я отправился к ружьям. Выбрал тяжелую винтовку – оружие надежное и испытанное – и, прихватив положенную амуницию, отправился на верх одной из венчавших дом башенок.
Оттуда ничего не было видно. Внизу темнел сад, а под деревьями лежали густые тени. Вот и все – что толку наугад стрелять в эту тьму. Оставалось дожидаться восхода луны и надеяться, что тогда я сумею достойно покарать осаждавших дом. Словом, я сидел тихо и старательно прислушивался. Шорохи в саду прекратились, лишь изредка до меня доносился случайный визг или хрюканье.
