Я не стал мешать ей, только сказал, что плащ должен свободно прикрывать меня, чтобы я мог снять Дискос с бедра и положить на грудь, как это делал всегда; глаза ее обратились ко мне с новым уважением: ведь у меня был столь опасный и свирепый спутник. Я заставил Наани обещать, что дух ее станет внимать молчанию ночи – что она сделала бы и без напоминаний, – и разбудить меня сразу, как только обнаружится какое-нибудь чудовище. Потом я закрыл глаза, чтобы не смущать ее, и отвернулся, чтобы она могла заняться за моей спиной своими делами.
Безусловно, я заснул в одно мгновение, хотя великая любовь и восхищение переполняли и сердце мое, и все мое существо. Я проспал двенадцать великих часов, а потом пробудился, и о! Дева сидела возле меня, настолько красивая и ласковая, что руки мои сами протянулись к ней. Она скользнула в мои объятия, наделив меня полным любви поцелуем, а потом встала и повернулась, чтобы я мог увидеть ее.
Мой костюм, конечно, оказался ей велик, однако Наани была так мила в нем.
И я сел на своем ложе, всем сердцем стремясь поцеловать ее, – мне так нравилась ее головка с распущенными волосами, однако ноги Наани оставались босыми, и сердце мое воспылало новой нежностью. И я преклонил колени, а она подошла, чтобы я мог вновь поцеловать ее.
Увидев, сколько прошло времени, я упрекнул Деву. Однако она сказала, что мне стоит как следует выспаться, чтобы не лишиться сил. Когда я спросил, часто ли она ела, Наани ответила мне, что сделала это только однажды, и то шесть часов назад.
Мою укоризну она прекратила, ласково приложив палец к моим губам; мне осталось только с улыбкой поцеловать ее.
Ну а потом мы ели и пили и приступили к планам, однако мне пришлось еще раз утешить Деву, потому что в сердце ее пробудилась печаль об отце, встретившем смерть вместе с другими жителями Малого Редута. Я был бы рад поскорее оставить это место, чтобы не столкнуться с какой-нибудь новой Жутью; во всем этом краю уже не могло быть живых людей, даже бежавшие из Пирамиды должны были уже встретиться со смертью.
"
"А пока мы ели и пили, я сосчитал оставшиеся таблетки и порадовался тому, что был осторожен и не давал воли желудку. У нас оставалось достаточно еды – если поторопиться на обратном пути и не бояться поголодать. Впрочем, водяного порошка у нас оставалось две полные фляжки, хотя мы не израсходовали и той, которой я пользовался в пути. Словом, мы могли не бояться голода и жажды.
