Тут я или утратил бы верное оружие, или был бы утянут вниз и сброшен со скалы, если бы Дискос не вращался и Земной Ток – как и положено – не оживлял его «древка», кроме самой рукояти. И о! Горбач мгновенно выпустил Дискос, обжегший его. Я отшатнулся назад и едва удержал свое оружие. Чудовищный человек вскочил на карниз и прыгнул на меня, но промахнулся: я отскочил направо, еще в движении рубанул Дискосом. Удар чуточку опоздал, однако он нанес Горбатому рану в живот, на котором среди жестких бурых волос открылся порез.
Зверочеловек еще раз бросился вперед, и я ударил, целя ему в лицо; испугавшись ревущего и пылающего оружия, он не успел уклониться и получил еще один порез на могучей волосатой руке.
Теперь, заметив в Горбаче некоторую робость, я подбежал к врагу и снова ударил в лицо; на этот раз зверочеловек ускользнул в сторону, и я промахнулся: воистину он был ловок, словно пантера.
Отпрыгнув на дальний конец карниза – туда, где площадка отходила от скалы, он впился в живой камень обеими руками.
Должно быть, заметив там трещину, он оторвал чудовищную глыбу, размером в мое тело, и побежал на меня, подняв камень над головой.
Тут я понял, что погибну под тяжестью камня, если во мгновение не убью его. Зверочеловек прыгал передо мной, пытаясь уклониться от Дискоса, он словно не ощущал тяжести камня.
Я метался из стороны в сторону, чтобы избежать удара, и дважды ранил Горбатого, хотя и опасаясь разбить Дискос о камень, которым зверочеловек пользовался как щитом.
И все время ожидал броска. Однако вышло так, что подобная мысль не пришла ему в голову, и зверочеловек намеревался лишь приблизиться ко мне, а потом сокрушить камнем, словно огромной дубиной.
Словом я метался из стороны в сторону, потом нанес Горбачу новую рану, а потом мой удар скользнул по огромному камню; но столь велика была мощь Дискоса, что он отбил от глыбы целый кусок, не получив никаких повреждений.
Я уже начинал ослабевать, утомленный прыжками, выпадами и тяжестью панциря, но не слишком – по причине удивительной выносливости и худобы. Долгое странствие лишь укрепляло меня; ведь таблетки сохраняли в человеке всю его силу, хотя и не могли наполнить живот. И о! Зверочеловек тоже уставал… однако, обдавая меня жарким и вонючим дыханием, он все прыгал передо мной со своим камнем.
