Поднявшись на колени, я поглядел, напрягая зрение: и вот – внизу был свет. Но вдруг мне показалось, что надежда и фантазия одурачили меня и что нет его. Но, поглядев снова, я убедился в том, что вижу огонь. О! Меня разрывало желание броситься вниз, пробежать остаток пути, и я покорился ему. Но, не успев сделать и нескольких шагов, споткнулся, ощутив жестокую боль. Пришлось покрепче стиснуть зубы, прежде чем боль оставила меня.
После этого я вновь опустился на четвереньки; так прошло более часа, я часто глядел вдаль, и свет сделался более очевидным, однако он не прекращал мерцать самым странным образом.
Через шесть часов я уже решил, что приблизился к источнику света. И о! Чувства мои обманулись: свет колыхался где-то вдалеке, и мне пришлось идти до него еще три часа. Все это время я спускался вниз, но склон сделался теперь не столь темным."
"Наконец я остановился и поднялся на ноги, чтобы лучше видеть свет, и о! в этот же самый миг услышал далекий звук – словно некое странное чудовище трубило в ночи.
Я немедленно опустился на четвереньки и попытался вжаться в землю между камней, чтобы приближающийся неведомый зверь не заметил меня.
Однако я ничего не увидел и еще час спускался по склону, а звук тем временем становился все сильней и сильней.
Когда же наконец я воистину приблизился к источнику света, еще скрытому огромными скалами, то повернул налево и шел половину мили.
Свист же становился все громче и громче, и теперь казалось, что сама земля изрыгает дикий вопль. Я старался идти осторожнее, а потом, преклонив колена между трех скал, принялся рассматривать дальнейший путь.
Тут я понял, что нахожусь в огромном ущелье; левая сторона его находилась далеко от меня, и я видел ее лишь когда пламя вспрыгивало повыше. Справа оно с постоянной яркостью освещало откос ущелья, уходивший вверх, в вечную ночь. Передо мной маячила цепочка далеких и неясных огней.
Словом, я наконец достиг окончания Великого Склона, однако ущелье уводило в глубины более далекие.
Наконец я возобновил путь, и скалы передо мной расступились, как говорят моряки, открывая синее пламя, извергавшееся из земли, посреди великих утесов, похожих на собравшихся на поклонение гигантов.
Сие пламя не слишком озадачило мой рассудок – успевший увязать далекое зарево со свистом и ревом.
