В конце книги шло повествование о временах последующих – быть может, отстоявших на сотню тысяч лет, а быть может, и на миллион от ужасного события.
В книге рассказывалось о великой долине, протянувшейся с запада на юго-восток, а потом поворачивавшей на север, ширина ее достигала тысячи миль в обе стороны. Лежала она на глубине в сотню миль, и Солнце стояло над ее западом, создавая красные сумерки по всей тысяче миль. А на дне лежали великие моря, и на берегах их в обилии бродили животные – странные и ужасные.
Нетрудно усмотреть в подобном описании романтические бредни, тем не менее, если обратиться разумом к естественному истоку, нетрудно понять его смысл. В сердце своем я знал, что в навсегда ушедшей вечности, когда свет над миром еще не угас, в пору сумерек мира, действительно случилось великое и ужасное землетрясение.
Конвульсия расколола мир по огромной кривой – по слабому месту в коре, – и разверзшаяся пропасть поглотила целый Великий Океан, превратившийся в пар и взорвавший землю в своем порыве.
Ну, а после действительно были туман, дождь и смятение по всему миру; повествование весьма походило на истину, и к нему не следовало относиться легкомысленно.
А потом, уже в самом конце книги, рассказывалось об авторе, писавшем в веки, весьма удаленные от катастрофы, когда солнце уже приблизилось к смерти своей, когда поверхность Земли притихла и охладела и нехорошо стало жить на ней. Прошедшие тысячелетия успокоили великую пропасть, превратившуюся в глубочайшую долину со своими морями, горами и холмами, существовали там всевозможные леса; были и земли здоровые и добрые, и края, отданные огню и пару, укрытые серными облаками, полными отравы для человека.
В сих далеких глубинах обитали великие звери, которых нельзя было увидеть сверху без сильнейшей подзорной трубы. И какими дикие твари были при начале мира, такими сделались и перед концом его; потому что силы природы согрели Долину, сделав ее похожей на первобытный мир, породивший доисторических чудищ, хотя новые обстоятельства наложили печать на населявшие его существа.
Книга повествовала и обо всем этом, но немногословно и запутанно, хотя все предшествующие истины были изложены ясным языком.
Судя по всему, выходило, что многие века легкой жизни привели к тому, что Человек пал к великой слабости Сердца и Духа. Но окружавший его мир сделался холодным и недружелюбным, потому что солнце медленно угасало.
