Я ждал, безмолвный и внимательный, и сердце мое колотилось; наконец среди деревьев послышалась негромкая песня о разбитой любви, и пела ее Мирдат, одинокая среди своих огромных псов в темном лесу.
И я внимал ей со странной болью, ведь в голосе Девы слышалось истинное горе, и сердце мое рвалось ей на помощь, но я словно примерз к земле, хотя все существо мое бушевало.
И тут я увидел среди деревьев белую фигурку, тут голос ее вскрикнул, а песня прервалась.
И о! в этот самый миг меня осенила безрассудная надежда. Я бегом бросился к ней навстречу и во мгновение оказался перед Мирдат, негромко, но страстно произнося ее имя.
Я приблизился к ней, и ее громадный пес принялся прыгать возле меня, решив, что мы затеяли какую-то игру. Я остановился перед леди Мирдат и протянул к ней руки, не зная, что делать дальше, – это сердце принесло меня к ней, стремясь облегчить ее боль.
И о! она уже протянула ко мне навстречу руки и упала в мои объятия с тихим рыданием, и вдруг чудесный покой охватил меня. А она шевельнулась в моих объятиях и потянулась к моим губам, и я поцеловал ее, истинно женственную, честную и любящую.
Так состоялась наша помолвка; просто и без слов, но нам было довольно ее, хотя любовь и предпочитает избыток.
После она высвободилась из моих рук, и, взявшись за руки словно дети мы пошли через лес к ее дому.
А еще потом я спросил ее о придворном щеголе, и милый смех Мирдат прозвенел посреди молчания леса, но она не ответила мне, только обещала все объяснить, когда мы придем в Холл. И как только мы оказались там, Дева повела меня в огромный зал и отвесила мне поклон – изящный и насмешливый. А потом познакомила меня с некоей молодой леди, сидевшей за шитьем в притворной застенчивости и с шаловливым выражением в глазах.
И леди Мирдат, буквально сгибаясь от счастливого хохота, потащила два больших пистолета из стойки с оружием, чтобы я мог вступить в смертный бой с занятой вышивкой леди, которая все это время скрывала свое лицо и задыхалась от столь же шаловливого смеха."
"Но наконец эта леди подняла от вышивки свое озорное лицо, и я увидел черты придворного, которого считал любовником Мирдат.
