После этого я со всей силой обрушил свою дубинку на голову второго и, безусловно, разбил ее, потому что злодей немедленно свалился на землю; третьего я встретил кулаком, и ему также не потребовалось второго удара; поскольку он мгновенно присоединился к сотоварищам. Словом, драка закончилась, еще даже не начавшись, и я чуть-чуть усмехнулся – не забывая о гордости, заметив восторг, промелькнувший в глазах леди Мирдат, прятавшейся в сумраке тихого вечера.
Но времени на разговоры у нас не осталось; к нам уже мчались три выпущенных по свистку огромных, приученных к кабаньей охоте собаки.
Дева едва успела отозвать этих чудищ от меня, а потом уже мне пришлось спасать от них распростертых на земле людей, иначе псы могли растерзать их в клочья. Тут послышались крики, вокруг замерцали огни фонарей в руках прибежавших с дубинками челядинцев. Не зная, как отнестись ко мне, они – как и псы – сперва растерялись, но, увидев шевелившихся на земле грубиянов и узнав мое имя, посмотрели на меня иными глазами и постарались соблюдать дистанцию – со всяческими проявлениями уважения.
Слуги спросили меня, как следует поступить с бандитами, заметив, что те приходят в себя. Я уладил дело, наделив слуг некоторым количеством серебра, и весьма крепкое воздаяние они воздали мерзавцам, чьи крики еще долгое время доносились до наших ушей после того, как мы направились к дому.
Там в холле кузина проводила меня к своему опекуну, сэру Альфреду Джарвису, человеку немолодому и достопочтенному, моему старому знакомому и соседу.
Не смущаясь моим присутствием и соблюдая мудрую меру в словах, она похвалила меня, и старик-опекун поблагодарил меня самым любезным образом и пригласил не забывать его дом.
Так я остался у них на весь вечер и отобедал, а после мы с леди Мирдат опять вышли в окружавшие дом земли, и она проявила ко мне больше дружелюбия, чем любая из знакомых мне женщин… мне казалось, что мы были знакомы всегда.
Чувство это гнездилось в сердце моем, получалось, что каждый из нас знал все манеры и обороты речи другого; то и дело с непременным восторгом мы обнаруживали нечто общее между нами – но без удивления, столь естественными сказывались наши открытия.
Весь тот милый вечер леди Мирдат с удовольствием вспоминала о том, как легко я расправился с тремя мерзавцами. Она спросила меня, действительно ли я настолько силен, и со смехом, столь естественным для юной гордости, вдруг прикоснулась к моей руке, чтобы самой ощутить мою силу.
