Мы сейчас одни, и я хочу рассказать вам, что знаю. Вы не представляете, как это мне поможет… поможет разговор с тем, кто не так близко.
— В чём дело, Филиппина? — Фредерика распрямилась. Голос женщины звучал хрипло и напряжённо.
Филиппина прикурила вторую сигарету от первой и заговорила медленно и очень чётко.
— Понимаете, теперь, когда Марджи мертва, нам больше нечего бояться.
— Что это значит? — чуть не закричала Фредерика.
— Я вам расскажу, — продолжала Филиппина. Голос её стал мягче. — Только садитесь поудобнее.
Это очень печальная и жалкая история.
— Вы хотите сказать… что Марджи убила Кэтрин Клей? Но, Филиппина, это невозможно.
— Почему?
— Она, конечно, была ужасным ребёнком, но убийств о… О, нет, Филиппина.
— Послушайте! — Филиппина в свою очередь наклонилась вперёд. — Я не строю предположения. Я знаю. И знала с самого начала, просто не могла сказать. Мне было жаль девочку: она не понимала, что делает. К тому же я сама ненавидела Кэтрин Клей, — при этих словах лицо её застыло, брови сдвинулись, но она продолжала: — Я сама видела много смертей… во время войны… в лагере.
Какая разница… умереть одному человеку, который заслуживает смерти? Она всех, повторяю: всех — делала несчастными: мать, брата, Марджи, Джеймса, всех нас, — Филиппина неожиданно замолчала, потом, уже гораздо спокойнее, закончила: — Да, её убила Марджи. Я знаю. И благословляю её за это.
— Но как она могла? Откуда вы знаете? — спросила Фредерика.
— Кэтрин была убита в субботу, в день ярмарки. В то утро я сказала Марджи, что ухожу собирать травы.
Но, уходя, вспомнила, что не приготовила несколько заказов на смеси. Я решила, что стоит сделать это до ухода, иначе заказами займётся Маргарет, а ей нельзя долго стоять. Тем более, что она настояла на посещении ярмарки. Она плохо себя чувствовала, вы помните, да и так много работала, готовя продажу в киоске. И ещё я знала, что уговорю пойти с собой Роджера на помощь. Ему хотелось быть подальше от толпы. И поэтому я вернулась. На мне были туфли с каучуковой подошвой, и я вошла в лабораторию бесшумно.
Я думала только о предстоящей работе, — она замолчала и закрыла глаза, словно не хотела видеть картину, которую вызовут следующие слова. — Там была Марджи, — просто сказала Филиппина. — Она готовила… готовила… капсулы.
Фредерика только охнула, и это единственное слово потерялось в тишине отчаяния.
— Да, — немного погодя продолжила Филиппина, — я тогда ничего не заподозрила, потому что, видите ли, сама учила её заполнять капсулы.