Она уже успела продать один из своих автомобилей, БМВ, и заложить дом по максимальной цене. У нее больше не было мужа. И еще она должна кучу денег за обучение сына в частной школе. У нее нет ни акций, ни облигаций, ни недвижимости. Никто не сможет ей помочь. Никто и никогда.
Она даже не может убежать. Ведь единственным средством к существованию была работа. Без работы она ничто, ноль.
* * *Сидевший в дальнем конце бара Билл Гриффин видел, как вошла в зал эта женщина. Примерно такой он ее себе и представлял. Среднего возраста, средний класс, чопорная и подтянутая, внешность невыразительная, рост тоже средний.
Ну, разве что выше, около пяти футов девяти дюймов. И весит на несколько фунтов больше положенного. Каштановые волосы, карие глаза, лицо в форме сердечка, маленький подбородок. Одежда отмечена некоторой небрежностью. Костюм поношенный, да и сидит скверно, что вовсе не подобает директору такого крупного и важного государственного учреждения. Волосы не уложены, корни седые. Типичный представитель племени азартных игроков.
И в то же время чувствовалось в ней некое высокомерие, когда она стояла в дверях и осматривала зал, пытаясь вычислить вызвавшего ее на эту встречу человека. Сразу видно — чиновник среднего ранга.
Гриффин дал ей время оглядеться.
Затем поднялся из-за столика, поймал ее взгляд и кивнул. Она быстрым и твердым шагом направилась к нему.
— Миссис Ловенштейн? — проронил он. Лили кивнула.
— А вы?
— Это не важно. Присаживайтесь.
Она села и, явно нервничая, сразу попыталась перехватить инициативу.
— Откуда вы узнали о моих долгах?
Билл Гриффин улыбнулся краешками губ.
— Полагаю, что на деле вам это совершенно все равно, миссис Ловенштейн, верно? Кто я, откуда узнал о долгах, почему их перекупил. Все это не имеет ни малейшего значения, разве не так?
Он смотрел на ее дрожащие щеки и губы. Она заметила этот взгляд, и лицо ее тут же окаменело. Гриффин удовлетворенно усмехнулся. Она напугана, а значит, уязвима.
— У меня все ваши долговые расписки.
— Он заметил, как беспокойно забегали ее карие глаза. — И вот я здесь, чтоб предложить вам выход из этой трясины.
Она насмешливо фыркнула.
— Из какой еще трясины?"
"Ни одного из заядлых игроков не тревожит всерьез просто растущий долг. Игра — это страсть, своего рода болезнь. Долг означает опасность и неприятность, но по-настоящему начинает волновать игрока только тогда, когда букмекер вдруг перестает позволять вам играть, пока не выложишь на стол наличные.
