И за последние пять дней ему довелось испытать больше треволнений и набраться больше опыта, чем за всю свою предшествующую жизнь, причем ставки в этой новой игре были гораздо выше. Марти казалось вполне естественным, что он привык, даже по-своему привязался к Питеру. И на секунду он испытал прежде неведомое ощущение: сожаление. Сожаление оттого, что придется расстаться с новым другом. Несмотря на раздражающие качества англичанина, он, Марти, будет скучать по нему. И ему так хотелось сказать Питеру, чтобы тот был осторожней.
Но вместо этого он выдавил только:
— Странно все это было, Питер. Спасибо тебе.
Глаза их встретились, но всего лишь на секунду. Оба тут же отвели глаза.
— Знаю, мой мальчик. Ладно, бывай! — И Питер, подмигнув Марти, пополз, как краб, к передней части фургона, застегивая на себе пояс с амуницией.
Марти улыбнулся ему вслед и занял свое место у задней двери. И нервно выжидал, когда, наконец, пройдет минута, одновременно изо всех сил стараясь убедить себя в том, что у него обязательно все получится.
Ответный огонь был сильным, но недолгим, очевидно, атакующие тоже придумали какой-то новый план. Как только Питер выскользнул из фургона и растворился среди деревьев освещенного луной леса, Марти принялся считать до шестидесяти, чтобы прошла полная минута. Заставлял себя дышать ровно и глубоко. Когда минута истекла, стиснул зубы, выдвинулся вперед и открыл оглушительный огонь. Автомат так и вибрировал в его руках, эта дрожь передалась всему телу. Перепуганный насмерть, но тем не менее преисполненный решимости, он стрелял во тьму и по высоким деревьям.
От него сейчас зависела жизнь Питера.
Нападавшие ответили огнем из укрытий. Фургон содрогался от угодивших в него очередей.
На лице Марти выступил пот. Он продолжал жать на курок, словно старался выдавить из себя последние капли страха. Когда магазин опустел, он прижал автомат к груди и осторожно высунулся из-за уголка двери. Никакого движения заметно не было. Марти оттер пот со лба и с облегчением вздохнул.
Прошла еще одна минута, пока он неуклюже менял магазин. Сел, прислонившись спиной к стенке фургона. Прошло уже целых две минуты. По коже от волнения поползли мурашки.
Затем он услышал, как слева из леса доносятся какие-то звуки, шорох и треск веток. Питер! Склонив голову набок, он продолжал прислушиваться.
Со стороны лужайки для пикника донесся грубый мужской голос:
— Они уходят!
И тут же снова затрещали автоматные очереди.
