Она пыталась его успокоить, бормоча сквозь слезы какие-то невнятные слова."
"И вдруг неожиданно настала тишина. По некой непонятной пока причине гвардейцы внезапно прекратили огонь. Чуть позже Джон понял, почему. Громкий топот сапог — они подбирались к занавешенной двери. Видно, намеревались ворваться в складское помещение.
— Слава Аллаху! Наконец-то! — Гасан выскочил из-за своего укрытия, бешено сверкая черными глазами и злобно ухмыляясь во весь рот. И не успел Джон остановить его, как он разрядил автомат прямо в занавешенную дверь.
Из-за занавески послышались крики и стоны. Грохот. Топот ног. Затем снова полная тишина.
Джон колебался. Он понимал, что женщину следует вывести отсюда и немедленно, но, возможно...
Вместо этого, низко пригнувшись, он метнулся к занавешенной двери.
Тут снова загремели выстрелы.
Джон упал на пол и пополз вперед. Добрался до шторы из бусин — как раз в этот момент огонь прекратился. Он затаил дыхание и заглянул под край оборванной шторы. И в этот момент грянул одиночный выстрел, а за ним — серия очередей.
Он успел заметить, как Гасан залег за прилавок. Навалился всем телом на одного из гвардейцев и душил его. Смит не мог не восхититься храбростью этого человека.
Затем он заметил еще нескольких гвардейцев — они пытались подкрасться к Гасану сзади. Нет, слишком уж их много. И этому отчаянному арабу долго не продержаться. Джону страшно хотелось броситься ему на помощь. Возможно, с двумя он и справится, и это даст время женщине с ребенком убежать из опасного места.
Но тут он услышал, как к дому подъехала машина.
Очевидно, они вызвали подкрепление. Нет, схватиться сейчас с гвардейцами в открытую — это просто самоубийство.
Он обернулся, женщина не сводила с него глаз. Она прижимала к груди ребенка и, очевидно, ждала, какое он примет решение. Гасан велел ему спасти ее. Он жертвовал жизнью не только чтобы защитить свое имущество и бизнес, он хотел, чтобы женщина с ребенком спаслись. К тому же Джону следовало выполнить свою миссию — и это могло бы спасти миллионы людей от ужасной смертельной болезни.
И ему с болью в сердце пришлось смириться с тем фактом, что помочь Гасану он никак не может.
Что ж, решено так решено, надо действовать. От одиночных выстрелов и очередей продолжало звенеть в ушах. Джон подбежал к задней двери и распахнул ее. Из лавки доносились звуки борьбы и крики раненых. Он ободряюще улыбнулся женщине, взял ее за руку и вывел в темную аллею, такую узкую, что даже ветру здесь негде было разгуляться.
