Тут Марти вдруг заговорил, возбужденно, захлебываясь словами:
— Я ненавижу эти пилюли! Когда принимаю их, то становлюсь словно и не собой. И сейчас меня здесь нет, понял? И я не могу думать, потому что тут просто некому думать, меня здесь больше нет!
—Это трудно, я знаю, — сочувственно заметил Джон. — Но ведь нам совсем ни к чему, чтобы ты переступал черту. Если слишком долго не принимать лекарства, можно малость и свихнуться.
Марти сердито затряс головой.
— Они пытались научить меня, как стать «нормальным», как правильно вести себя с другими людьми.
Словно кого-то можно научить этому, как учат играть на пианино! «Запомни: это норма. Гляди человеку прямо в глаза, но пялиться открыто неприлично! Мужчине можно подавать руку первым, а дама сама должна протянуть тебе руку».Просто дебилизм какой-то! Читал раз об одном парне, и он так высказался на эту тему: «Мы можем научиться притворяться, что такие же, как все, но разве в этом наша суть?» Вот и я не понимаю, в чем здесь суть, Джон. И не хочу, не желаю быть нормальным!
—Я тоже не хочу, чтобы ты стал «нормальным».
Мне нравится твой полет, твое блестящее воображение. Без этого ты был бы уже совсем не тем Марти, которого я знаю. Но надо все же держать тебя в более или менее уравновешенном состоянии. Чтобы ты не улетел от нас окончательно в свои стратосферы, откуда уже нельзя будет вернуться. Вот приедем завтра к Питеру, и снова можешь повременить с приемом лекарств.
Марти тупо смотрел на него. Он тосковал по полету ничем не обузданной мысли, но вместе с тем не мог не признать, что Джон прав.
Нет, пока что он еще держится в рамках, но скоро совсем не сможет контролировать себя. Ему не хотелось рисковать, переступать роковую черту. Марти вздохнул.
— Ты все же умница, Джон. Ладно, сдаюсь. И прости меня. Давай сюда эту чертову пилюлю!
Минут двадцать пять спустя друзья уже крепко спали.
* * *12.06 дня, суббота, 18 октября
Сан-Франциско, Международный аэропорт
Надаль аль-Хасан устало сошел с трапа «ДС-10».
Прилетел он из Нью-Йорка. Его встречал толстяк в потрепанном и грязном пиджаке. Сам подошел, хотя они никогда прежде не встречались, но, кроме араба, не было среди пассажиров этого рейса человека, так точно попадающего под выданное ему описание.
— Вы аль-Хасан?
Аль-Хасан окинул оборванца взглядом, в котором читалось крайнее омерзение.
— А вы из детективного агентства?
— Точно.
— Ну и что хотели сообщить?
— Люди из ФБР навели нас на след одного аптекаря.
