Ну и ждем теперь разрешения от Администрации по контролю за продуктами питания и лекарствами.
Холдейн недоверчиво вскинул на него глаза.
— Ты что же, хочешь сказать, что у вас до сих пор нет на него разрешения АКПЛ?
— Как только разразится эпидемия в мировом масштабе, мы тут же получим его, будьте уверены.
— Как только разразится? — Настал черед Холдейна смеяться. — Какая еще эпидемия? Ведь ты же только что говорил, Виктор, что никакой эпидемии вируса нет и, стало быть, сыворотку применять не на ком?.. О господи, Виктор.
..
Тремонт улыбнулся.
— Нет, так будет.
— Что это значит, «будет»? — вздрогнул Холдейн.
— Совсем недавно в США зарегистрированы шесть случаев заболевания. Троих больных удалось успешно вылечить с помощью нашей сыворотки. Но ожидается куда большее число жертв, плюс еще свыше тысячи смертей, зарегистрированных за рубежом. Через несколько дней весь мир осознает, с чем ему пришлось столкнуться. Малоприятная перспектива.
Мерсер Холдейн сидел за своим столом совершенно неподвижно.
Коньяк забыт. Сигара уже прожгла столешницу — в том месте, где кусок тлеющего пепла выпал из пепельницы. Тремонт выжидал, улыбка не сходила с его холеного лица. Серебристые волосы и загорелая кожа лица слегка поблескивали в свете лампы. Когда Холдейн, наконец, заговорил, в голосе его звучала такая боль, что даже Тремонту стало несколько не по себе.
— Ты рассказал мне о своем плане не все. Утаил какую-то часть.
— Возможно, — кивнул Тремонт.
— О чем именно ты умолчал?
— Вы не захотите знать.
Какое-то время Холдейн пытался осмыслить услышанное.
— Нет, так не пойдет. Ты отправишься в тюрьму, Виктор. Ты никогда не будешь работать ни здесь, у меня, ни где бы то ни было еще.
— Может, все же пожалеете меня? Ведь и вы увязли в этом деле по горло.
Белые брови Холдейна сердито и удивленно взлетели вверх.
— Я никому не позволю шан...
Тремонт усмехнулся.
— Ах, перестаньте. Вы увязли даже глубже, чем я."
"Я хоть, по крайней мере, позаботился о том, чтобы прикрыть свою задницу.
Ведь на каждом распоряжении, каждом отчете о приобретениях и расходах стоит ваша подпись. На все, чем мы занимались, имелось ваше разрешение в письменной форме. И все эти подписи и документы в большинстве своем вполне реальны. Поскольку, когда вы пребываете в раздражении, то подписываете все бумаги не глядя, лишь бы не видеть их на столе. Я кладу их перед вами, вы чиркаете свою подпись и прогоняете меня прочь, как провинившегося школяра.
