07 утра
Вашингтон, округ Колумбия
Университет Джорджтауна был основан еще иезуитами, в 1789 году, и являлся первым католическим университетом Соединенных Штатов. Среди деревьев стояли красивые здания XVIII и XIX веков, вдоль зеленых лужаек вились выложенные камнем тропинки. И все это напоминало о тех счастливых временах, когда наука почти ничего не знала о вирусах, но уже начинала нащупывать решения ко многим жизненно важным проблемам современного общества. Смит размышлял об этом, стоя у узкого стрельчатого окна с видом на старинный кампус, затерявшийся среди высоких и мощных деревьев.
— Так вы работаете на этом факультете? — спросил он.
— Да, я бакалавр исторических наук. — Марджори Гриффин печально пожала плечами. — Полагаю, Билл никогда не говорил вам об этом. Мы познакомились, когда я училась в Нью-йоркском университете. А уже позже устроилась на работу сюда.
— Он никогда не распространялся на темы, связанные с его личной жизнью, — заметил Смит. — В основном мы говорили с ним о работе, вспоминали прошлое.
Старые добрые времена.
Марджори Гриффин рассеянно помешивала чай в кружке.
— А когда мы с ним недавно встречались, так даже об этом никаких разговоров не было. Что-то произошло с Биллом за последние несколько лет. Он очень изменился. Стал молчалив, мрачен.
— А когда вы с ним последний раз виделись, Марджори?
— Дважды за последние несколько дней. Во вторник утром вдруг возник у меня на пороге. Потом зашел еще раз, прошлой ночью. — Она отпила глоток. — Был страшно возбужден, взвинчен.
И мне показалось, очень беспокоился о вас. А войдя в дом, первым делом подскочил к окну и стал смотреть на улицу. Я спросила, что он там потерял, но Билл не ответил. Попросил принести чашку чая. Принес целый пакет круазанов, купил во французской булочной на Эм-стрит.
— Значит, это был неожиданный визит? — предположил Смит. — Но зачем он приходил?
Марджори Гриффин ответила не сразу. Глядела в окно на студентов, идущих по каменной дорожке, и на лице у нее застыло задумчивое и отрешенное выражение.
— Возможно, прилив сентиментальности. Мне почему-то не хочется верить, что он приходил сказать последнее «Прощай». Но, может, так оно и было. — Она подняла на Смита печальные глаза. — Вообще-то, я надеялась узнать у вас.
Только тут Смит, к своему удивлению, вдруг заметил, что она очень красивая женщина. Нет, совсем в другом роде, чем Софи. Спокойная неброская красота. Ясная, чистая и безмятежная. Марджори производила впечатление не то чтобы пассивной женщины, нет.
