— Он поднял свой бокал и потянулся к моему. — Давай за живые организмы.
— А детям помогаешь? — спросила я, глядя в глаза.
— Конечно. Как и Роман. Любой уважающий себя бизнесмен должен помогать детям.
— Ты лучше, чем я о тебе думала. Нам пора, думаю.
Я поднялась с лежака, собрала своё полотенце, и мы отправились обратно в дом.
СашаМы просидели на пляже довольно долго. Я даже не думал, что мне понравится ней общаться. Я будто бы лет десять Аню знаю — мне комфортно и легко в её компании. Я не выбирал фраз, а просто рассказывал или спрашивал о ней — мне и в самом деле это очень интересно: чем она живёт, чем занимается.
Мы круто провели время вместе, я вовсе не ожидал, что мне будет настолько весело и время пролетит незаметно. Уже и солнце не такое жаркое. Несколько заготовленных бутылок вина в сумке-холодильнике и некоторые закуски из еды сделали своё дело, заставляя часы незаметно для нас обоих бежать с бешеной скоростью.
Браслет купил заранее, чтобы брякать перед её носом. Вступил в фонд буквально на днях и даже сделал небольшой взнос.
Почти не соврал. А про помощь детям — чистая правда. Я и в самом деле уверен, что если Бог даёт — нужно помогать слабым.
Сегодня ужин взяли на себя Аля и Роман и оба крутились на кухне, накрывая стол на веранде, когда мы вернулись в бунгало. Оба ополоснулись в душе от соли, переоделись в футболки и шорты, спустились вниз и присоединились к парочке. Аля уже кормила Рому со своей вилки — я лишь фыркнул на это действо, а Роман хитро засемафорил мне бровями, вроде как «Вот как надо кадрить девочек, не то, что ты».
— Рома, а ты тоже в фонде защиты дикой природы состоишь?
— Где? — удивился Воронцов и даже перестал жевать.
— Ну, как он называется… Скажи, Саш, — пихнула меня Аня в бок.
— Всемирный Фонд Дикой Природы, — ответил я и положил в рот новую порцию еды.
— Нет. А в каком смысле тоже? Кто ещё там состоит?
— Саша, — ответила Анна.
Роман прыснул, подавившись соком, которым он в этот момент запивал еду. Вот скотина, хоть бы не палился так! Посмотрел на него, очень выразительно выпучив глаза.
— А… — протянул он, осознав свой косяк. — Я вспомнил. Было дело.
И опять еле ржач сдержал. Конь еще, блядь, Пржевальского.
— Но я — нет, не вступал.
— Зря. Они как раз сейчас моллюскам помогают. Мог бы тоже помочь.
Воронцов откровенно заржал, уже больше не сдерживаясь.
— Кого защищают?!
— Моллюсков, — грозно повторил я, чтобы он уже заткнулся наконец и не палил контору.
