Впервые с момента похищения я не против близости. Даже наоборот. Сама ищу прикосновений Богдана, подставляюсь под ласки, выгибаюсь и не сдерживаю стон.
Его грубые пальцы у меня между ног только добавляют пикантности. Возбуждать меня не надо - я и так готова полностью. Я все жду, что муж развернет меня, нагнет как делает это всегда, но вместо этого он резко заполняет собой, глядя прямо в глаза.
- Ты… - срывается с моих губ изумленно. А Заславский начинает медленно двигаться, Завоевывая и покоряя мое тело так, как умеет только он один.
Сегодня он не скупится на поцелуи, которые больше похожи на укусы, и почему-то вспоминаю, как он уже дважды пометил меня. Наше удовольствие носит странную окраску. Будто в шторме вокруг нас мы нашли тихое место и пытаемся вот так удержаться на плаву, хватаясь друг за друга.
Мы оба молчим, только захлебываемся происходящим. Хочется быстрее, глубже. Хочется раствориться и не думать о тех страшных вещах, что случились и что еще ждут нас.
Хочется просто счастья. Здесь. В эту минуту.
С этим мужчиной.
Меня топит в эмоциях, в гормональном откате. На глазах слезы, а в мыслях мелькает, как Богдан, не раздумывая, заслонил меня собой в доме, как прикрывал и получил пулю, вполне возможно, предназначенную для меня.
Все это так остро и так больно, что наша близость окрашивается этим.
Мне горько.
Мне больно.
Мне страшно.
И вместе с тем так горячо.
Его темный взгляд, зрачки, полностью поглотившие радужку, плотно сжатые губы, напряженные мышцы.
И огонь.
Звериный огонь, о который я больше не обжигаюсь.
Нет. Я просто горю вместе с ним.
- Еще, - прошу, сама не понимая чего. На лице мужа появляется даже не улыбка - довольный оскал. Он и правда ускоряется, таранит мое тело, нанизывает мою плоть до самого конца, пользует, но я и рада этому. Потому что вот-вот, еще совсем чуть-чуть и…
Мамочки…
- Прыгай, - неожиданно хрипло выдыхает муж и прикусывает шею, совсем аккуратно.
Я кончаю. Долго. С отголосками по всему телу. Чувствую, что Заславский тоже. Даже чуть наваливается на меня, от чего я сдаюсь и просто ложусь на стол, обессиленная и выжатая.
Богдан же стоит, не торопясь покидать мое тело, и наши тела до сих пор соединены. Его пальцы лениво проходят по моей шее, обрисовывают ключицы, доходят до груди, отчего соски снова заостряются.
- Ты сильная, Оля. Иначе бы я тебя не выбрал. Ты - моя женщина. Моя волчица. Моя…
Чуть приподнимаюсь, с интересом глядя на мужа. Его одержимость всякими звериными штучками мне непонятна.
