Продолжаю смотреть на женщину которая еще пять минут назад была жива и фактически угрожала убить меня.
- Ты. Ты был прав, - это все, на что я способна сейчас. - Прав…
Заславский молчит. Но и не трогает меня. Киваю своим же мыслям и, пошатываясь, иду к дому. Слышу, как позади муж отдаёт приказ прибираться, как что-то выговаривает Авдею. Но я сама словно в каком-то коконе. Во мне нет боли. Только пустота. Бездонная чёрная дыра в груди, которую просто нечем заполнить. У меня все забрали. Все.
Где-то в череде мыслей мелькает понимание, что Богдан, наверное, накажет меня за то, что натворила.
Но даже оно не вызывает никаких эмоций.
Мне просто все равно.
В спальне забираюсь на постель и смотрю в одну точку на стене. Я даже глаза закрыть не могу, потому что снова вижу лицо Агнии Ивановны. Слегка удивлённое. И красная точка, капли крови…
Оля
Не знаю, сколько времени проходит. Кажется, за окном уже темнеет, когда в спальню приходит Богдан. Он приближается к постели. Отстраненно думаю, что, наверное, пришло время расплаты за свою глупость.
Но муж молчит. Просто ложится рядом, даже не касаясь меня.
Тишина кажется слишком густой, давящей. А еще холодной. Во мне все выстужено, будто с хирургической точностью вырезаны все эмоции. И мне холодно.
Боже, как же мне холодно. Такого отчаяния я не испытывала, даже когда отец заставил меня выйти замуж за Богдана.
И я, похоже, настолько в отчаянии, что готова искать хотя бы кроху тепла у него, человека, который не способен на это в принципе.
- Тебя предавали? - тихо спрашиваю, устав от тишины.
- Много раз, - не сразу отвечает муж.
- И что ты сделал?
- Отомстил. Каждый раз. Каждому кто посмел.
Удивлена ли я? Нисколько. Чего-то такого я и ждала. Но вместе с тем во мне теплилась надежда на хоть какие-то слова поддержки.
Наивная.
- Накажешь?
- Ты сама отлично справилась с этим, - флегматично отвечает Богдан.
Возможно, будь я в себе, искренне удивилась бы его словам. Но сейчас даже они не вызывают во мне отклика.
- Я все время вижу ее лицо, слышу то, что она говорила… Это так странно.
Человека нет, а я все цепляюсь и не могу закрыть глаза.
Заславский последний человек, с которым стоит обсуждать подобное. Но я в настолько плачевном состоянии, что готова поплакаться даже ему.
- Это пройдет, - слышу довольно равнодушный ответ. - Ты станешь сильнее, когда примешь все, что случилось.
- По моей вине!"
"- Хорошо, что ты это понимаешь. Ты не имела права выводить ее из подвала.
