Но если я выиграю, то ты сначала отсосешь мне при всех, потом я как следует выебу тебя, а если будешь плохо стараться, то и ребятам достанется. Идет? Или, может, все-таки сразу извинишься?
Стрекоза бледнеет, и ссадины на ее лице становятся еще более заметны. Терпеливо жду, что она выберет. Должно же благоразумие возобладать. Но она медленно кивает и…
- Идет.
Краем глаза замечаю, как Ремисов забавно пучит глаза. Походу он тоже прихерел. Да что там - все слегка в шоке с ее фортеля. Но… раз уж пообещал, придется выполнять.
- Ну, погнали парни. Повеселимся.
Судя по тому, как дергано идет Барби, она на взводе. А значит, мазать начнет с самого начала. И я даже подумываю о том, чтобы дать ей возможность отступить. Признать вожака и встать на колени. Но эта упертая сучка снова меня выводит.
- Поклянись, - требует она. - Поклянись, что сдержишь слово.
- Я разве когда-то тебе врал?
Она недовольно стискивает зубы, но молчаливо соглашается.
- Даю слово. Выйдешь вровень - отпущу.
Надолго ли? Вот вопрос.
Но об этом позже.
Авдей достает ей пистолет, обойму. Девчонка нервничает, храбрится, но все равно дергается.
- Дамы вперед, - скалюсь, а у самого азарт в крови просыпается. Бесит она меня, конечно, знатно своей непокорностью. Но блядь… Впервые за долгое время ощущаю невероятное возбуждение. Такое, что прямо подъем какой-то аж внутри.
Барби встает в стойку. А затем минут три тупо примеряется. Замечаю, как парни тихо переговариваются, но, поймав мой взгляд, тут же затыкаются.
Волчата ждут шоу. Что ж, пути назад нет.
Жена начинает, и я нехотя все же признаю - ее уровень подрос. Значительно. И это даже не злит, напротив. Чем сильнее противник, тем интереснее. Но последние два выстрела она все же мажет. Несильно, но… Будь кто-то другой на моем месте, ей бы хватило. А так…
Она откладывает пистолет, нервно закусывает губу, а я уже предвкушаю расплату. Зверь внутри вовсю скребет когтями, ожидая, как его выпустят на волю.
Когда-то мне пришлось как следует научиться стрелять.
От этого напрямую зависела не только моя жизнь, но и Рустама. Так что все десять выстрелов - в десятку.
Оборачиваюсь к жене, она все понимает без слов. И я уже жду, что в ней проснется чувство самосохранения, что она опустится на колени и просит о снисхождении. Да я даже готов это сделать. Все же баба, что с нее взять.
Но вместо этого она упрямо поджимает губы. Непокорная. Несломленная. Даже жаль будет это в ней выкорчевывать.
- На колени, Барби.
