Поручилась за меня, вот и выгнали обоих, — мой новый брат пищал как ребенок — умеет притворяться, чижик, а ведь час назад плел, какой он сильный и большой — только откорми, и хоть армией командовать.
— А за что тебя судили, парнишка? — мужик вроде остановился, но топор держал наготове.
— За то, что хотел псирты свои забрать, чтобы убежать, а то силой заставляли жить в подвале и печи топить на фабрике, а сестра служанкой работала, мать умерла, отец еще когда маленькие были сгинул, — Дин не опускал рук, как и я, но говорил и говорил, чтобы мужик успокоился — вон, у самого дети, должен понимать.
— Ладно, идите к дому, найдем чо поесть, но ночевать не оставим, дальше сами чо надо делайте, — он опустил топор и махнул рукой, указывая идти за ним.
— Спасибо вам, как вас звать, добрый человек? — я шла и косилась на детвору, что не опустили палки — так и поворачивались с ними вместе, провожая нас взглядом. Знали, что без козы и с голоду умереть можно.
— Мариз меня звать, айдате, не стойте там, Бенька чужаков не любит — молока меньше дает от испугов, — он махнул на козу, что смотрела на нас перестав жевать.
У дома была лавка из бревна и двух пеньков, которые раньше, видимо, были деревьями. Стол был собран грубо, тоже из трех, вкопанных в землю бревен, роль столешницы выполнял горбыль. Хоть кора уже и облезла, стол походил на кормушку для лосей.
— Не лишку у нас еды-та, но маленько накормим, я Парита, мать этих вон воинов с опасным оружием, — из дома вышла женщина лет сорока, она смеялась, глядя на детей.
В голых руках она несла котелок, значит, на горячее надежды нет. Ну да ладно, понять бы — что тут едят."
"В котле была каша из непонятных продуктов. Кроме всего прочего, из котелка уже ели, и сверху все подсохло. Это была жуткая на вид смесь из трав и чего-то, отдаленно похожего на горох. Пахло нормально, но зелено-бурый цвет, если не быть совсем голодным, отталкивал. Деревянные ложки я увидела впервые за последние сорок лет. До этого я видела их в детском саду, где нас учили на них играть, стуча о колено.
— Какая вкуснотища, Парита, — Это Дин уже во всю черпал ложкой из котелка, когда я подвинула его на середину и зацепила ложкой. За ложкой потянулись длинные зеленые стебли, которые пришлось отрезать той же ложкой о край котла. Дареному коню, конечно, в зубы не смотрят, но поломать-то их можно, прежде, чем варить. Повар во мне был несчастен.
— Как вкусно! — я и не ожидала, что вот это может быть таким приятным на вкус.
