Просто, раз вы оценили напиток, значит вам мог понравиться и с молоком — сливок я не нашла — с ними еще вкуснее.
— Отличный вкус, мягкий и приятный.
— Извините, что пришла без приглашения, но, как я поняла, приглашения с этого этажа никогда не поступают ко мне, — я улыбнулась и села. Он сел сразу после меня.
— У меня слишком много работы, да и мистер Гросарио никогда не говорил, что вы интересуетесь наукой, — он красиво смущался — брови его говорили больше языка и жили своей жизнью, как у мима.
По его бровям можно было читать его настроение и его эмоции. Он был похож на итальянца. И я так долго смотрела на него, что мне стало неудобно.
— Нет, все нормально, меня привлекла вот эта вот таинственность — какой-то человек живет в нашем замке, а я его даже не видела.
— Кроме вашего отца и Наны меня никто здесь не видел. Ну, вот, теперь и вы. Люди знают, что здесь живет кто-то, но в лицо лучше не надо.
— Почему такая тайна?
— Отец должен был рассказать вам, ведь вы его будущая замена при дворе.
Странно, что вы спрашиваете, — он сощурил глаза и сдвинул брови, чуть наклонил голову и посмотрел мне в глаза. Если бы мне было шестнадцать, после этого взгляда я не спала бы как минимум три ночи.
— Вы в курсе, что недавно я болела после падения с лошади? — я сделала вид, что отпиваю из кружки, хотя она была пуста, чтобы хоть как-то спрятать растерянность.
— Да, я знаю об этом случае. Рад, что вы поправились, поскольку ходили слухи, что вы можете больше не очнуться.
— Спасибо, сейчас все хорошо. Просто… я плохо помню детали всего… ну, после удара головой, понимаете? — я как могла делала лицо беззаботной девчонки, основная задача которой — помнить о том, что завтра у короля бал.
— Поля с пшеницей, да и вообще — все посадки в королевстве… с ними в последние три года что-то происходит странное: прорастает меньше трети семян, растения дают мало завязей, ну и плодов. Мы с вашим отцом и его величеством вскрыли семенной фонд, но как только мы взяли оттуда на опыты совсем понемногу всех семян, замок, где содержатся семена и все наработки по новым растениям, записи по скрещиваниям, сгорел.
Это был целый научный факультет.
— Ничего себе, пердимонокль, — я сказала и прижала ладонь ко рту. Начало фразы мой внутренний цензор поменял на удобоваримые слова, а вот с последним словом не справился, видимо в его словаре нет такого ругательства. Я даже обрадовалась и улыбнулась.
