— Довольствие мало?
— Достаточно, чтобы жить и содержать земли, что останутся при нем, но при дворе его больше не будет…"
"— А он так хотел быть личным советником… Отец, я хочу тебя расстроить — ты слишком добр к людям, и приписываешь им свои качества. Он хотел убить меня, и именно он «убрал» свидетеля.
— Как это «убрал»?
— В лучшем случае, он его запугал, или заплатил, чтобы тот уехал, но, мне кажется, что он его убил, — тяжело мне придется, и, видимо, моя безопасность теперь — мое дело. Потому что, пока наш зефирный папенька поймет как на самом деле устроена жизнь, меня убьют раз шестнадцать.
А я снова и снова буду «скакать» по новым телам, и что уж я буду помнить каждый раз — можно только догадываться. Поселят еще жить в кошку, потому что надоем моему Архангелу. Нет, нет, у меня уже есть планы на эту жизнь.
Глава 6
— Лора, я давно знаю мистера Дюбара, и да, он стремится к власти, он хотел прийти к ней через тебя, это известно всем, но пойти на убийство он не способен, — отец говорил серьезно и уверенно.
Я не думаю, что он слеп или глуп, но в этой истории столько деталей, что прямо говорят о сути Дюбара.
— Отец, давай вспомним все, чему ты меня учил, может быть, начнем с каких- то законов, или еще чего-то. Я могу в свободное время читать, а потом задавать тебе вопросы, — я хорошо училась, и мечтала стать журналистом, но моя бабушка настаивала на том, чтобы я стала поваром, мол, в хороших ресторанах повара получают заоблачные деньги.
— Давай, дорогая, ты быстро освежишь память, когда прочтешь свои записи, — он взял со стола, что стоял правее, толстую тетрадь в обложке.
Она была обтянута кожей.
Это была очень толстая записная книжка, коричневая обложка имела тиснение в виде сложных арабесок и рамки по центру. Книга закрывалась на широкий пояс и застегивалась замочком — в отверстие в поясе полагалось пропустить железный краник и повернуть. Я открыла замок, откинула поясок и раскрыла на середине, где, по всей видимости, были последние записи, и… я поняла, что я не знаю этого языка.
Буквы походили на криво построенный забор, который чинили раз триста, или как будто кто-то считал палочками, а потом каждую перечеркивал, или даже группу палочек.
— Что с тобой, Лора? Тебе плохо? Почему ты так тяжело дышишь? — отец поддержал меня под локоть и усадил в кресло. Я взяла чашку, налила из чайника чаю и выпила залпом.
— Мне нужно полежать, я пойду, у меня очень кружится голова, — я встала и он придерживая меня под локоть, проводил в мое крыло.
