— Ваш отец делает большое дело, но он не может одержать победу над Детьми Гасиро, и я надеялся, что ваша хватка что-то изменит, но все повернулось вот так.
— Как?
— Вы изменились, и на балу я понял, что с вами что-то не так. Вы стали другим человеком. У вас не горят глаза при разговорах о политике.
— После того падения с лошади я плохо что помню.
— Может это и к лучшему, Лора, потому что ты стала человечнее.
— Может и так.
— Точно, потому что с тобой сложно было что-то обсуждать — у тебя был какой-то только тебе ведомый план, и ты шла к нему, сметая все на своем пути.
— Я вам не нравилась? — я сказала и потом только смутилась. — Ну, вернее, я хочу понять почему вы решили на мне жениться. Не очень верится, что вы хотите помочь мне и этим людям.
— Считай, что хочу помочь, Лора, — он не смотрел на меня, и мне сложно было понять, что у него на уме.
У меня никогда не было отношений, где мужчина искренне любил бы меня, а не выбирал меня ради тех или иных благ. Сейчас мне было обидно и грустно от этого.
Но сейчас жаловаться было не на что.
Мы ехали по первому снегу, и когда проезжали деревни ехали в полной тишине. Вокруг было так красиво, что захватывало дух. В последней деревне мы остановились на ночь, и ужинали в харчевне, где люди обсуждали новые законы на этих землях. Мы прислушивались к тому, как они радовались новым законам. Законам, которые могли полететь в тар тарары, если я не выйду замуж.
Мы ночевали в двух комнатах, утром хозяева накормили нас завтраком.
По мере приближения к Альдербану становилось теплее, но все равно, зима брала свое.
К имению Герцога Хармского мы подъехали уже заполночь, но нас встречали — на первом этаже замка горел свет. Мне выделили служанку, которая быстро подготовила мне комнату и удивилась, что я без гардероба.
— Люка, я могу утром сходить до швеи, у которой я заказала одежду? — мы ужинали вдвоем в огромном зале, где нам прислуживали не менее десяти человек.
— Да, я прикажу заложить карету.
— Это лишнее — ехать в карете в одеждах крестьянки.
— Тогда мы пойдем вместе, но к вечеру мы должны быть при дворе короля на ужине, где я сообщу о своем решении жениться.
— Я тоже должна там быть?
— Да, конечно.
— А то, что мои документы сгорели на площади во время отмененной казни?
— В Валенторне нет титулов, но ты высокородная, и по сути, ты Графиня Гросарио. Альдербан не признает того, что там сейчас вытворяют Дети Гасиро.
