— Глория, а вы, раз выгружаете там продукты, можете оставаться там, за стеной, ну, внутри?
— Да, конечно, только нужно вывести телегу — сейчас, перед турниром там и яблоку будет негде упасть, а в обычные дни, можно и телегу там, у складов оставить.
— Раз нельзя жидкости, может тогда ты, кроме вина передашь повару мармелад?
— Могу, конечно. Отдам на пробу, и скажу, что хозяйка ты. Если понравится ему, тебя найдут его люди даже здесь, в этой толпе.
— Отлично, спасибо тебе Глория.
— Да не за что. Он точно ему понравится, вот увидишь — королева сластена, да и мать короля тоже, думаю, будет в восторге.
Никто не знает о пристрастиях самого короля — нельзя это даже обсуждать людям, служащим при дворе, а вот про королеву знают все.
— Так и сделаем, Глория, — я дала ей связанную из лозы маленькую корзинку, где мармелад лежал на поникших уже, но еще не высохших листьях. И добавила к этому несколько прозрачных лепестков в виде листьев.
Вечером начали запускать телеги с провизией. Сначала телеги без скота и птицы, так что, наши соседи впрягли лошадей, и отправились в очередь, а мы с Карлом, оставив на нашей телеге сына новых друзей, отправились в город на открытие праздника.
В городе бурлили реки людей, переходящие с одной улицу на другую, и стекающиеся на главной площади, где днем был рынок. Там горели факелы по периметру всей площади, люди шумели и пили вино, которое продавалось на розлив из больших деревянных бочек. Люди ходили со своими кружками, и выглядело это вполне современно и моему миру, где туристы на площадях принимают участие в гуляниях с одноразовыми стаканами.
Вдруг раздался шум, похожий на репетицию концерта. Заиграли одновременно, но в разнобой множество инструментов, и люди, не дожидаясь слаженной мелодии начали танцевать. Я мотнула головой Карлу, предлагая отправиться в гущу танца, он с сомнением помотал головой, и я начала пританцовывать прямо возле него, боясь уйти в толпу и потерять его из виду. Музыка заиграла ровнее, и теперь уже угадывалась мелодия. Я не видела инструментов, но здесь точно была волынка — она задавала основную линию произведения, а вокруг нее звучали другие инструменты, и только оттеняли основной.
Настроение было хорошим, вокруг раздавались смех и весёлый гомон толпы, людям не нужна была причина, чтобы радоваться. Играла музыка, в кружках металось вино, и больше им ничего не требовалось, чтобы даже самый скромный не начал приплясывать. Если бы меня не потеребили за плечо, я бы не услышала окрик Глории.
