Выдохнула и начала:"
"— Я знаю, что вы считаете меня девчонкой, считаете меня новенькой и считаете меня выскочкой. Но, я хочу, чтобы у вас была другая жизнь — хорошая жизнь. Чтобы вы не боялись зимы, не боялись умереть от голода. И я могу вам помочь, но не сделать за вас. Вот здесь у нас котел с чаем, можете налить в кружки, если нет с собой, отправьте ребятишек. А в этой корзине — сладости, которые вы можете попробовать. Подходите, не бойтесь, и берите, ешьте сами и кормите детей.
Народ стоял как вкопанный, пока первый шаг не сделали мать и отец Шатиль, а за ними пошли Парита и Мариз — семья, у которой мы жили на сеновале первые дни. После них, начали подтягиваться те, кто помогал нам с домом, потом те, кого я и вовсе не видела. Примерно, без нас с Дином и Карла и без детей я насчитала около пятидесяти человек. Дети сновали туда-сюда, но их было не меньше двадцати. Я отправила Шатиль и Дина домой, чтобы она порезала те неловкие кучки мармелада и быстро принесла сюда, а Дин проверил огонь под котлами.
Обратно с мармеладом прибежал Дин. Шатиль не доверила ему огонь и перемешивание — молодец, ведь я только раз ей сказала, что мармелад мы будем варить только вдвоем.
— Пробуйте, и скажите, нравится ли вам это лакомство? — я посмотрела на людей, которые сначала долго обнюхивали кубики, потом с настороженностью облизывали, и наконец, начинали жевать. — Мы будем это делать, и продавать.
Но не только это. Если вы мне расскажете — что вы умеете, для всех найдется работа. Скоро здесь будет много проезжающих…
— Никто не поедет в проклятую Долину Харма, — выкрикнул мужик в грязной шапке, вроде детской панамы. Надо запомнить его — он первый высказался, но не про мармелад, а высказал свое «фи», значит он и потом будет активным троллем.
— И вторая новость для вас — больше нет никакой Долины Харма. Теперь вся эта долина называется «земли Долина Ангела».
Это записано вот в этих бумагах. Через неделю в третьей деревне будет большое собрание, и несколько наших людей тоже поедут туда. А еще, теперь я староста двух долин — нашей, и долины, что перед ней по пути из Валенторна, — я подняла бумаги, что были свернуты трубками и завязаны лентами. Не думаю, что кто-то здесь умеет читать, но вдруг найдутся желающие.
— Да ты девчонка совсем, какой ты староста? — снова этот мужик.
