Только что они за эту тысячу доброго нам сделают и куда они пойдут?
— Мистер Ленрок, — обратилась я к «администрации», — а за что нужно платить? Я понимаю, это что-то вроде налога, но куда пойдут деньги?
— Деньги идут на содержание порядка, значит, если у вас появятся бандиты, мы придем на помощь, — он посмотрел на меня из-за стола, наклонив голову так, словно смотрит над очками, хотя их у него не было.
— А какова у вас армия?
— Это не армия, деточка, это пятнадцать мужиков, что следят за порядком в нашей деревне.
"
"— И они будут дежурить на нашей земле постоянно?
— Нет, если понадобится, вы приедете за ними, и отвезете. Они разберутся.
— То есть, день туда, найти для них лошадей, там накормить… Да к тому времени там можно всю деревню перерезать, мистер Ленрок, — я смотрела на него со знанием дела.
— Нууу, а что вы можете предложить? — он тянул слова, обдумывая, ища в своей голове варианты моих ответов.
— А вот что, дорогой мой начальник тайги, мы будем жить сами по себе, будем сами защищать свои земли, и через год, если дела у нас будут идти хорошо, заведем свою армию, — я уперлась кулачками в стол, и смотрела на него неотрывно — мне было интересно как меняется его лицо, как он сощурил глаза, обдумывая мои слова, как прикусил нижнюю губу, как ищет ответ на мою заявку и не находит чем парировать.
— Откуда у вас дела «будут идти хорошо»? — он копировал мой тон и с надеждой, что смутил меня, вдруг, немного выпрямился, поверил, что у меня нет ответа.
— Мистер Ленрок, пока я не могу сказать, но готова вас кое-чем угостить, — с этими словами я поставила на его стол малюсенькую корзинку, что сплела в дороге.
Сняла с нее салфетку, и он с любопытством заглянул внутрь. На виноградных листьях лежали три кусочка мармелада, щедро обвалянные в сахарной пудре. Они были размером со спичечный коробок.
— Что это?
— Попробуйте это, не бойтесь, это очень вкусно, — я подвинула корзиночку, размером с бульонную кружку, прямо ему под нос.
Он повторил все ровно как Карл и Дин: помял, подавил, понюхал.
Потом лизнул, и удивился, что это сахар. Потом он откусил половину. Часть во рту он катал, и было понятно, что сдавливает кусочек между языком и нёбом. А ту часть, что была в руке, он рассматривал в месте укуса.
— Что это? — для него это было неожиданностью, а то, что он сластена, я заметила еще в наш первый приезд — на столе стоял мед, сладкие булки, сахар. Наш клиент.
— Это мармелад, мистер Ленрок, и мы будем продавать его.
