Злые из-за непредвиденных трат мы поднялись в наши апартаменты на втором этаже и обнаружили крохотный закуток в конце коридора, в котором чуть ли не вплотную стояли две ветхие кровати, между ними втиснулась не менее ветхая тумбочка без дверцы. Шкафа не было, да и не могло здесь быть чисто физически, стульев тоже. Только три кривых гвоздя на стене нашли, по-видимому, на них предлагалось вешать одежду.
-Твою ж мать, Лаврова! -рявкнула Вика, -из-за тебя и твоего дурацкого побега придется ночевать в этой...этой...ж*пе.
-Не ори!- цыкнула на нее, - давай либо спать, либо пойдем еды попробуем найти.
-Еды???- подруга демонстративно кинула мешок в угол и легла на кровать, которая под ней прогнулась до самого пола и издала заунывную трель,- я даже думать не хочу о том, чем здесь могут накормить за бешеные деньги. Хочешь попробовать? Иди, но без меня.
Я оставила свою ношу в комнате и направилась вниз. Надо же, какая королева, есть она тут не хочет! Прямо все бабы, как бабы, а она богиня! Мда, иногда Вика могла довести до белого каления.
Если честно больше всего меня зацепило то, что она во всем меня обвиняет. Блин, если так не нравится, оставалась бы в Нерлише с Хромовым!
Вне себя от раздражения и досады, я подошла к хозяину и спросила, есть ли что-нибудь съестное.
Он метнул суровый взгляд на часы, показывающие время за полночь, потом придирчиво посмотрел на мой бледный, помятый, несчастный вид, красные воспаленные глаза. С тяжелым вздохом достал, откуда-то из-под стойки, тарелку с макаронами и приличный кусок мяса:
-Включу в стоимость, - проворчал добрый дядька.
Я благодарно кивнула, взяла тарелку, на которой, по-видимому, лежал его личный ужин, оторванный от сердца в пользу любимых постояльцев.
Сначала мелькнула мысль все умять втихаря, в отместку за то, что Вика меня обвиняет во всех смертных грехах. Однако совесть победила и я, вместе с тарелкой, направилась к лестнице ведущей наверх.
Вика лежала на своей кровати, не раздеваясь и отвернувшись носом к стенке, при этом демонстративно делала обиженный вид.
Я села на свою кровать, которая подозрительно жалобно заскрипела, прогнулась, а одна из ножек кокетливо отъехала в сторону. Поставила тарелку на колени, взяла свою вилку и отправила первую порцию макарошек в рот.
Еда остыла, но была вполне съедобной. Макароны как макароны, длинные, в форме крученых трубочек, мясо вкусное, мягкое, хлеб явно вчерашний, но есть можно.
Я ужинала, запивая водой из фляги, и ни слова не говорила.
