Нас разделяло только мое скомканное платье, и его спортивные брюки, и я прекрасно почувствовала, на сколько он возбужден. От этого стало еще труднее контролировать свое желание. Его рука плавно прошлась по контуру моих губ и зарылась в волосы.
- Только попробуй, меня поцеловать,- прошипела я, все еще не желая сдаваться,- без языка останешься.
- Дикарка,- хриплым голосом проговорил он, но целовать не стал, наверное, понял, что я готова осуществить свою угрозу.
- Отпусти меня,- еще раз потребовала я,- или ты собрался меня насиловать?
- Насиловать?- опять тихий хриплый смех
-Да,- чуть ли не кричала я,- силой меня удерживаешь, и считаешь что это не насилие?
- Нет, ты же сама этого хочешь не меньше, чем я.
- Ничего я не хочу!
-Нет?- хмыкнул он.
Он, не отрывая взгляда от моего лица, медленно опустил руку вниз, к мои бедрам. Потом я почувствовала, как одежда на мне практически растворяется (проклятая магия), материализуясь в другом месте (на полу).
Едва не задохнувшись от возмущения (или от необузданного всплеска желания), я опять попыталась скинуть его с себя, но получалось только хуже.
Он начал покрывать мой живот легкими, медленными поцелуями, заставляя кровь закипать в венах.
Я лежала, зажмурившись изо всех сил, и пыталась успокоить галоп сердца и перестать дышать как загнанная лошадь. Пыталась не поддаться наваждению, и не сорваться опять в бездну, вместе с ним, сомневаясь, что в этот раз мне удастся не разбиться.
Саша, тем временем, продолжал ласкать мое истосковавшееся по нему тело.
Он знал все мои ""кнопочки"", все те ласки, от которых я моментально плавилась. И чем дольше это продолжалось, тем яснее становилось, что я проиграла, окончательно и бесповоротно, шансов на победу не было изначально. И Хромов это прекрасно понимал. От этой мысли на глазах выступили слезы.
-Ненавижу тебя,- прошептала я.
- Сама то в это веришь?- осевшим голосом спросил он
- Верю,- я попыталась отвернуться, что б больше не смотреть на него.
- А я нет,- он бережно взял меня за подбородок и повернул к себе,- старая любовь не ржавеет.
И мы оба это знаем.
А потом он все-таки поцеловал меня, и этот поцелуй был самым сладким в моей жизни. Внутри все сжималось от его нежности. И мне честно, хотелось его оттолкнуть, но я не смогла. И вся моя вселенная сузилась до этого человека. Значение потеряло все, что было раньше, и что могло быть потом. Остался только Александр, его прикосновения, ласки, движения.
