Две пары черных брюк из плотной приятной ткани, две темно-серые рубашки строго кроя, пояса и высокие ботиночки из мягкой коричневой замши со шнуровкой, на маленьком каблучке.
Торопливо переоделись, с опаской оглядываясь на выход. Одежда пришлась практически в пору, только Вике пришлось немного брюки закатать.
-В принципе удобно,- скептически заметила она, разглаживая невидимые складки на своей одежде,- похоже на походный комплект.
Я с наигранным равнодушием пожала плечами, а внутри все клокотало от бессильной ярости.
Куда-то притащил, чуть ли не насильно переодел, а потом бросил и про медведей наговорил, для поднятия настроения. Ненавижу!
Закинув освободившуюся сумку старую одежду, подхватила ее и бросилась на улицу. Вика метнулась со мной.
Выбравшись, из пещеры мы опешили. Вокруг крошечной полянки, не более десяти метров поперечнике, плотной стеной стоял лиственный лес. Вековые раскидистые, искореженные временем дубы, стройные ясени, хмурые липы.
"
"У входа в берлогу спокойно стояли три кобылы. Две из них, высокие, длинноногие, полностью оседланы, а вот третья, росточком поменьше с коренастыми мохнатыми ножками, была без седла, но зато на ее спине мы увидели свои сезонные чемоданы и остальное добро.
-Какого черта вообще происходит?- растерянно спросила Вика,- мы вообще где?
- Я не знаю,- шепчу, а у самой подбородок на нервной почве трясется, не разреветься бы, -куда поедем?
-Как куда? За Хромовым конечно! Или предлагаешь, на ночь глядя, в незнакомом лесу бродить? - с этими словами она направилась к животным,- буланая моя!
Кобылы встретили нас настороженно, но миролюбиво.
Обнюхали, попытались выпросить что-нибудь вкусное, а когда поняли бесполезность своих попыток, то потеряли к нам всякий интерес.
Забрались в седла и поехали в сторону указанную Хромовым. Мохноногая кобылка послушно потрусила за нами.
Нет, я, конечно, ездила на лошади.
Но это было в городском парке, пять минут и по равной дороге, а не вечером и в Богом забытом лесу.
Как звали гнедую кобылу, на которой я восседала не известно, поэтому нарекла ее Савраской.
Она нетерпеливо пряла ушами, прислушиваясь к звукам сумеречного леса, и все порывалась перейти на рысь. Я сдерживала ее, как могла, осторожно обводя вокруг поваленных деревьев, мощных корней, выпирающих из земли, огромных муравейников.
