Сегодня базарный день и нам захотелось посмотреть людей и товар. Я купила легкое летнее платьишко на тонких бретельках, а Вика обзавелась пестрыми босоножками.
День прошел отлично. Побродили между палаток, выставленных рядами на центральной площади, поторговались. Я не удержалась и свистнула кошелек. Хоть и не собиралась изначально этого дела. А что поделать, натура у меня такая.
Вдоволь нагулявшись, отправились обратно. Прошли мимо одноэтажного здания, в котором в советские времена располагалось кафе Лада, потом под тенью нескольких лип добрели к спуску с горы.
Звонко шлепая босоножками, мы спустились вниз к реке.
Мост был деревянным. Местные почему называли его Лавы. Каждый год по весне, когда река разливалась, их разбирали, а потом, после того как половодье сходило, ставили обратно. Титанические усилия совершались из года в год, не смотря на то, что всего в полукилометре отсюда был построен крепкий, подвесной мост. Но, несмотря ни на что, люди предпочитали пользоваться старыми добрыми Лавами.
Справа виднелись наполовину покрытые водой мостки, на которых до сих пор некоторые стирали паласы.
Мы вышли на горбатую середину узкого, деревянного моста и несколько минут просто стояли и смотрели на воду, в которой весело сновали небольшие рыбешки и мрачно извивались темные змеи водорослей, на небо, по которому неторопливо плыли ажурные облака, на поросшие камышом берега. Создавалась иллюзия единения с природой, словно становишься на шаг ближе к ней, а вся суета большого города отступает.
Так бы и осталась здесь навсегда. Эти мысли я озвучила Виктории, за что получила полное сарказма замечание, что померла бы здесь от скуки через две недели.
Наверное, она права, но помечтать же о спокойной размеренной жизни можно?
Вика доела мороженое, и мы отправились дальше. Перешли через мостик и по узкой асфальтовой дорожке побрели вдоль бетонного забора, стоявшей на берегу трикотажной фабрики, которая, как и много другое, перестала функционировать в последние несколько лет.
Потом подъем по пологой горе и поворот направо в первый же прогон.
Вот и пришли.
Вика отпирала калитку, а я стояла и прислушивалась к себе. Не понятно. Совсем недавно чувство умиротворения бесследно исчезло, уступив место какой-то непонятной напряженности, нервозности. Словно страх, что за глупые мечты о спокойной жизни придется платить.
Виктории не стала ничего говорить. Засмеет.
Прошли в дом.
