В итоге ресторан, в котором я работала, стал принадлежать другому человеку, а потом он и вовсе закрылся.
Раздел фирмы «Нанду» Виктория тоже интерпретировала по-своему. Ей казалось, что он был предпринят исключительно из-за нее, чтобы напакостить лично ей. А Краснощекова уверяла меня, что причина раздела крылась в межличностном конфликте ее мужа и Дмитрия Урюпина, являвшихся совладельцами «Нанду». Скорее всего, правда в этом случае была на стороне моей клиентки. Тем более никто не знал заранее, что Урюпин в одиночку не потянет бизнес и ресторан «Сидней» быстро обанкротится.
Разумеется, все эти мысли я вновь оставила при себе, а вслух вновь посочувствовала Осташкиной:
– Это ж надо! Вот стерва! Пожертвовала частью бизнеса только для того, чтобы вас с Семеном разлучить. Как она до такого только додумалась?
– Мне самой показалось это странным. Но Сема сказал, что он всеми ногами и руками упирался, выступал против раздела фирмы, но жена оказалась сильнее. Знаешь, она вообще самодурка и скандалистка.
Это из-за нее у Семена несколько инфарктов было, а последний его и добил. Но она даже после его смерти умудрилась нам с Лизой подлянку устроить!
– Какую?
– Взяла и кремировала Семена, а урну с его прахом не в колумбарий поместила, а поставила в своем доме. Какова, а?
– А ты откуда знаешь?
– Да мне знакомая с фирмы позвонила и все рассказала. Представляешь, она всех убеждала, что Семен сам хотел быть кремированным после смерти. Чушь все это! Он как-то говорил мне, что родился в деревне и хотел бы покоиться там, где лежат его родители.
– То есть он предчувствовал свою скорую смерть?
– Нет, не думаю. Семен сказал об этом, когда помогал мне хоронить папу. К слову пришлось. Только не суждено было этому сбыться. Он превратился в прах… Не удивлюсь, если она урну в спальню поставила, и перед тем как заснуть, разговаривает с его пеплом.
– Ну, это, наверное, уже перебор…
– А я о чем говорю? Ей все, а мне – ничего.
Мне даже поплакать негде!
– Вика, а, может, так даже лучше? Ты быстрее отойдешь от траура, заведешь новое знакомство…
– Да кому я нужна в свои сорок лет и с маленьким ребенком? Меня не только замуж, но и на работу никто не возьмет. Раньше нам Семен помогал, обещал меня на работу куда-нибудь устроить, когда Лизе три года исполнится. У него имелись такие возможности, а теперь без его протекции у меня никаких перспектив не осталось.
