Валерия Юрьевна записала для меня ее домашний адрес. Туда я и направилась. Как следовало из записки клиентки, Виктория прежде работала администратором в ресторане «Сидней». Это потом, когда она уже ушла в декретный отпуск, ресторан австралийской кухни перешел в руки Урюпина и закрылся. Могла ли безработная мать-одиночка профинансировать операцию по похищению трупа? Вряд ли. Да и зачем ей это? Валерия Юрьевна решила, что для шантажа, но ведь шантажа никакого и не было. Ладно, пообщаюсь с Осташкиной, может, что-нибудь прояснится.
* * *Во дворе дома, в котором жили мать и дочь Осташкины, имелась прекрасная детская площадка. Там играли ребятишки самых разных возрастов, а рядом, сбившись в кучку, стояли их мамочки. Я начала прогуливаться поблизости, делая вид, что кого-то жду, а на самом деле пыталась вычислить, нет ли на горках и качелях маленькой девочки по имени Лиза. Сделать это было гораздо проще, чем выяснить, здесь ли ее мама Виктория.
– Сонечка, иди ко мне, я тебе носик вытру! – крикнула одна мамаша.
– Саша, двумя руками держись! Упадешь! – завопила другая.
– Ника, ты зачем эту гадость в рот взяла? Немедленно выплюнь!
– Темик, не обижай Аленку!
– Алена, не тащи Лику за руку, она сама справится.
– Женя, все, мне это надоело! Мы уходим домой!
Интересно, почему у этих мамашек одни только восклицательно-побудительные предложения для своих детей находятся? Нет чтобы что-нибудь заботливо-ласковое им сказать. Друг с другом они, вон, как сладко лепечут, будто сахарной пудрой обсыпаются. Но, с другой стороны, если бы они не покрикивали время от времени на своих непослушных чад, как бы я узнала, что Лизы, а стало быть, и ее мамы здесь нет?
– Девочки, смотрите, Вика, – одна из мамашек кивнула в сторону последнего подъезда, и все товарки мигом оглянулись назад.
– Интересно, куда это она намылилась? – озаботилась другая женщина, с виду самая старшая. – У нее же вроде Лизка болеет.
– Ну, мало ли, может, в аптеку, – предположила третья. – Бедняжка, столько дней траур не снимает! Мне ее так жалко…
– С какой стати? Можно подумать, она – настоящая вдова! Лицемерие все это.
– А мне кажется, нет. Она своего страусятника любила.
– Она-то любила, а он ее?
– Да уж, было бы по кому траур носить. Все равно он к ней только раз в неделю приходил…
С трудом оторвавшись от местных сплетниц, я едва ли не побежала за Осташкиной. Она уже завернула за угол. Мне повезло, она не успела исчезнуть из виду, а могла бы, потому что я застала ее садящейся в белую «Ладу Калину».
