Выдыхает, приоткрывая губы, и немного подаётся грудью ко мне. Нет, она не намеренно, ее тело честнее, ему все нравится.
Сжимаю соски немного сильнее, покручивая, оттягивая, и девочка, всхлипывая, сжимает руками простынь.
Да. Мышцы сводит от горячей волны возбуждения. Сам глотаю воздух. Где взять столько сил и терпения, чтобы не наброситься на нее и не сотворить то, что пока с ней творить нельзя?
Отпускаю грудь, дёргаю ворот рубашки, отрывая к чёртовой матери пуговицы. Веду по ее подрагивающему животу, к резинке шортиков, к центру нашего удовольствия.
Дыхание Дарины учащается. Я еще совсем ничего не сделал, просто прикоснулся, а кукла уже поплыла. Идеальное сочетание нежности и чувствительности. Она как хороший инструмент, на котором можно играть свои мелодии и наслаждаться отдачей. Кончить можно только от вида ее чувственности.
Скольжу под резинку трусиков, дальше. Горячая девочка, гладкая, чистая, нежная. Ее ноги резко сжимаются, а глаза распахиваются.
– Не надо, – шепчет она.
– Что не надо? – выгибаю брови, наклоняясь ближе.
Кукла мотает головой,
– Ты сама не понимаешь, от чего отказываешься, – усмехаюсь. – Раздвинь ножки, – немного грубо, рывком преодолеваю сопротивление. А девочка не только горячая, но и мокрая. – А говоришь, не надо. Очень надо.
Нажимаю на клитор, кукла закусывает губы и снова закрывает глаза, красиво сдаваясь. Так-то лучше. Ласкаю ее нежную шёлковую плоть, скольжу немного внутрь. Совсем чуть-чуть, чтобы почувствовать, какая она маленькая, тугая. Стискиваю челюсть.
Давно так не сдерживался и не отказывал себе в желаниях и порывах. Я привык к другим женщинам... Мне в новинку быть настолько медленным и аккуратным.
Собираю влагу, возвращаюсь к пульсирующей вершинке, поглаживаю кончиком пальца, дразня девочку. Дарина кусает губы, начиная извиваться и подрагивать в моих руках.
Она шикарна. Точно подарок для тех, кто ценит чувствительность.
Я хочу еще, я хочу намного больше, я хочу все сразу.
Черт! Оставляю эти игры, начинаю интенсивно массировать уже припухший клитор.
Дарина искусала все губы, которые стали малиновыми, такими же, как ее соски.
– Окрой ротик и прекрати сдерживаться! – уже рычу, перехватываю другой рукой ее сосок и сжимаю уже до боли. Так, что девочка вскрикивает, выгибаясь и начиная содрогаться, очень красиво кончая.
Охренеть!
Вжимаюсь в ее приоткрытые губы своими губами. Нет, не целую, просто глотаю ее удовольствие. Я давно не целовал женщину, настолько давно, что забыл, как это делается.
